Огромная квартира добротного, трепетно подновляемого ремонта в стиле «раннесоветский шик» всегда была готова к гостям, но Рождество в доме Крицких всегда было особым событием, сопоставимым, пожалуй, с балом при дворе какого-нибудь Николая Второго.

Аннушка не могла сказать, откуда пошла эта традиция. Просто помнила с самого детства, что до головокружения высоченной была елка, что дым коромыслом в кухне стоял уже с утра шестого января. Аня усиленно помогала бабушке, наводя еще больше хаоса на кухне и чихая от муки. А на следующий ее одевали в пышное принцессовое платьице и обязательно белые колготки. Она радостно, как щеночек, подрывалась на каждый дверной звонок, оскальзываясь на паркете красного дерева. Девочка путалась между ног высоких пришедших людей, шмыгала под столом, когда политес был соблюден, уже подустала и решила поиграть во что-то интересное, принесенное, разумеется, в подарок…

И, конечно же, легендарная дедушкина утка с апельсинами, к готовке которой не допускался никто.

Сегодня, уже в ее двадцать семь, Анна Крицкая тихонько молилась, чтоб все эти бонзы магического сообщества, заботливо переобутые бабушкой в тапочки, перестали заполнять три комнаты квартиры, украшенные даже лучше, чем в советской «Карнавальной ночи» (как снять заклятие и войти в четвертую комнату, кабинет Афанасия Крицкого, без приглашения, Аннушка и сама не знала). Не просто потому, что елка стала будто бы ниже, огоньки менее волшебными, ватный Дед Мороз смотрел не так загадочно, и с баклажанными рулетиками, селедкой под шубой и домашним тортом приходилось возиться в основном уже ей…
Вот, например, этот почтенный грузный господин при галстуке под цвет глаз лично контролирует, сколько крови отсосали с кикимор на магические стимуляторы.  Дама с ногтями-стилетами в коктейльном платье и массивным ожерельем со снежинкой – явно якутские бриллианты – прекрасный зельевар, и руководит синтезом печально известной и безотказной, как лом, «Гвоздики», лишающей любого, кто ослушался, надежды.

Не получить бы самой когда-нибудь такую, как перышко под ребро.

Холодец взволнованно трясся на блестящем подносе, пока Аннушка несла его по длинному коридору в шумящий зал, заканчивая накрывать уже ломящийся от угощений стол под изящной белой скатертью. Конечно же, фигурировали столовое серебро, фарфор «Мейсен», винтажные канделябры и вышитые салфетки на колени. Сама девушка фигурировала в достаточно узком бархатном платье темно-синего цвета, купленного специально под случай, и ниткой морского жемчуга на шее. Тонкий макияж, парфюм, укладка волнами, все с иголочки – идеальная внучка в самой идеальной семье.
Улыбка тоже была элементом гардероба. Аннушка снимала ее и вынужденно, но очень артистично надевала каждый раз, стоило попасться на глаза кому-то из постепенно набирающихся гостей. Казалось бы, обычно в квартире можно гонять в футбол (чем маленькая Аня с удовольствием занималась когда-то), а сейчас становилось все теснее и теснее, словно дорогие бусы гарротой сжимали горло до хрипа…

Холодец занял последнее свободное место на столе.
- Анна, шампанское и водка же в холодильнике? – бабушка взволнованно взяла девушку за локоть. Сам Афанасий Крицкий был занят беседой, все свое внимание сконцентрировав на мелодичном голосе женщины с совершенно шикарными стрелками. Аннушка слышала, на какие феерические скандалы способна Елена Соловьева и какой феерической же информацией обладает…
- Да, бабуль.
- Ждем еще пару человек и будем садиться. Ты порезала хлеб?
- Так мы ж решили, что прямо перед тем, как…

И очередной звонок прокатился по квартире.

- Ой тетёха! Иди, встречай гостя, я за хлебом!
Аннушка, направляясь в прихожую, снова надела приветливую улыбку, кашлянула, чтоб голос звучал добрее. Как же тяжело быть дружелюбной с крокодилами, волей-неволей будешь ощущать себя одной из них.
- Да-да, уже открываю, - произнесла она в закрытую дверь, звонко возясь с ключами, и, наконец, распахнула ее, высовываясь в холодный подъезд сталинки и упираясь взглядом в серьезного мужчину, прямого и острого, как стрела. Все в нем твердило – это военный. Аннушка не могла его припомнить: то ли бывал в гостях нечасто, то ли сама упустила… Но под этим взглядом на мгновение она едва не ссутулилась, осознавая все грехи… и тут же расцвела самой милой из улыбок, пропуская визитера.
- Здравствуйте! Не стойте в дверях, проходите, проходите! Я Аня, внучка Афанасия Николаевича и Елены Степановны.

Отредактировано Анна Крицкая (Сегодня 01:00:46)

Подпись автора

Посвящать в любовь рано.
Разлюбить уже поздно.
В небесах твоих, Анна,
Даже днем видны звезды.