Петр Крицкий всегда мечтал о чем-то большем, чем карьера экстрасенса средней руки – пусть он и владел магией.
Колдовство и веское слово он смог скрестить как лидер ячейки «Живого истока», благо, ближе к развалу союза любая мистика для окружения легко могла замаскироваться под очередного экстрасенса-пустышку и достаточно быстро скрыться в подполье, на московской квартире на Авиамоторной проводить сеансы заряда воды, «божественного слова о величии магии» и маленькие уютные оргии.
Петра в основном окружали слабые духом, фанатичные, так или иначе разрушенные, подточенные на поле надвигающихся лихих девяностых женщины, которых, компенсируя собственные комплексы и реализуя харизму, он быстро назначил своими женами. Сам того не зная, пошел по пути Чарли Мэнсона.
Кто ж знал, что среди тех жен затесается слабая ведьмочка, белая ворона в богатой магической родословной, в надежде обрести больше «божественных» сил. Кто ж знал, что активизируется отец Петра, сильный черный маг, работающий в государственных структурах – и людских, и магических. Афанасий пытался предложить сыну сбежать из секты, перестать морочить девкам головы, обещал прикрыть… но сильно хотелось стать Петьке выше самого «Чапаева» всеми доступными способами.
И Афанасий не выдержал. Отряд «Перун» по его наводке разгромил ячейку, отправив всех, кто как-то связан с магией, в закрытые поселения. Но нужна магу была по факту только одна, та, которую он назвал Аннушка – новорожденная внучка, буквально сразу подсаженная им на капсулы «Алешенька».
Ради нее Афанасий отхватил несколько покушений и от «Живого истока». Все ради той, которая звала его не иначе как дедушка Феня, для которой он в шикарном черном кротовом пальто задумчиво стоял в детском отделе «Библио-глобуса» и выбирал те истории, где Баба-Яга выставлена в каком-то более выгодном свете. Для которой покупал белые банты, розовых кукол и составлял буквально наборы юного зельевара и чародейства для самых маленьких, не разрешая никому, кроме себя и супруги, обучать девочку магии (благо, положение позволяло). К ней, кстати, как Афанасий и предполагал – через поколение – у Аннушки оказался большой талант.
….после выпуска из института Аннушка помыкалась пару лет по подработкам, по мелочи помогая организации, пока к ней присматривались, пока, чего уж греха таить, сама на такой серьезный шаг решалась. Дед то ругался на нее во весь раскатистый голос, то фыркал: «Талант закапываешь, Анна!», она же, как любой представитель молодежи, все завиралась, что себя не нашла, даже музыкой и вокалом позанималась для отвода глаз (но магию и активные практики не бросала)… но все-таки устроилась администратором в московский офис благотворительного фонда «Под одной крышей», где помогали тем, кто лишился дома вследствие ЧС или пожаров. Конечно же, основная деятельность там была другой – укрыть тех и помочь тем, кто пострадал или прятался от «магического террора».
Дедушка вздохнул, да и отстал. Все-таки социальная работа – дело хорошее, людям полезное. А магии ее своими руками учить продолжал, все более сложным и сложным обрядам и техникам…
