Рокэ было не впервой оказываться в дамских постелях ещё до знакомства с их хозяйками. Столь же мало удивительного он нашёл бы в том, что в постель его притащила сама дама — на него велась натуральная охота, и его богатства и власть были тому причиной лишь отчасти. Но всё-таки обычно он принимал во всём происходящем гораздо более активное участие, нежели теперь. Да и к монахиням в окошко он ещё не лазил. Были и для него свои запреты.Но сейчас выбирать не приходится, а заботиться о чести дамы — не то у него положение. Дама и сама, кажется, позаботится о чём угодно, его не спросив.Удовлетворившись этим, Рокэ смирно теряет сознание. Тело, доставив его в безопасное место, решает, что его полномочия на этом заканчиваются, и отрубает все второстепенные системы.***Придя в себя, он не спешит открывать глаза. Следует обдумать сложившееся положение. Он слышит, как сестра, которая, судя по всему, немало времени провела с ним, пренебрегая своими обязанностями перед Создателем, чем-то шуршит, гремит и капает.— А вы и правда, похоже, везучий, сударь, — говорит она, не рассчитывая на ответ. Голос у неё мелодичный и нежный, когда не нужно отчитывать залезших в сад пьянчуг. Одно удовольствие слушать.«А то», — думает Алва, но не отвечает. Ему интересно, что будет дальше.Но дальше раздаётся только стук в дверь. Алва мгновенно распахивает глаза, готовясь к прыжку, к обороне, к нападению — но сестра и сама замечательно справляется. У Рокэ создаётся крепчайшее ощущение, что это ей не впервой. Прыгали у неё в глазах какие-то такие... не кошки, а тени от них, хорошо спрятанные от чужих невнимательных взглядов.Когда она оборачивается к нему, он уже не делает вид, что спит. Беззвучно смеясь, он прижимает палец к губам — дескать, ты молодец, а я тоже шуметь не стану. За дверью ещё немного топчутся, выясняя, не нужно ли бедняге трав, чая, бульона, помощи и внимания, но сестра Люция (вот и познакомились!) вежливо и ласково отвергает последовательно все предложения, и наконец, шаги возвещают, что добросердечная монахиня отправилась по своим делам.Рокэ аккуратно садится на лежанке. Плечо тянет, но ничего страшного. Повязка, которую он мимоходом ощупывает, наложена аккуратно и явно умелыми руками. Ещё он обнаруживает на себе одни штаны. Оно и понятно, медицинские процедуры, но Алва был бы не Алвой, если бы сестре Люции не достался по этому поводу очень выразительный лукавый взгляд. Никаких попыток расыскать свою рубашку или хотя бы прикрыться герцог не предпринимает. Грешно такое скрывать.Ему в самом деле повезло, невероятно повезло встретить в столице женщину, которая не узнала его в лицо. Этим нельзя не воспользоваться.— Сестра Люция, значит? — мурлычет он совсем тихонько, чтобы ни единого звука мужского голоса не пролезло в соседние кельи. Вряд ли тут одобряют знакомства с мятежными герцогами. Да и вообще какими-нибудь герцогами, наверное... Ах, монастыри! — Не передать, как я вам признателен. Давайте знакомиться, а то мы не с того начали. Рэй Сантьяго Куэрво, к вашим услугам.Почти не соврал, между прочим. Чего прикидываться крестянином? Да и кэналлийца, сколь бледен бы он ни был, видно за версту. Осанка другая, вызванная иным воздухом на родине.Фамилия придумалась сама. Кэналлоа относилась к прочим провинциям Талига с небрежением, и те платили ей той же монетой. Результатом стало полное незнание географии полуострова в любой семье, не связанной с полуостровом деловыми или родственными связями. Есть там регион Куэрво, нет его — кто ж разберёт? Этих рэев знают только местные, они всё равно никуда не ездят и невест себе с севера не берут. А вообще-то «куэрво» обозначало просто ворона. Но южную речь в столице тоже не учили. А что до Сантьяго... Как и полагается приличному кэналлийцу, у Рокэ имелся добрый десяток имён. Матушка при рождении сунула в эль номбре де су ихо все святцы, лишь бы кто-нибудь всё-таки присматривал за младшеньким. Судя по тому, что Рокэ был ещё жив, расчёт оказался верен. А Сантьяго было одним из его многочисленных имён.— Вот и познакомились. — Рокэ порывается было взять девицу за руку, чтобы поцеловать, куда без этого, но машинально протягивает не ту, раненую, и, охнув, роняет её. Сегодня не вечер галантности, понятно. Так что вместо поцелуя девице достаётся ещё одна лукавая улыбка. В глазах самого Рокэ кошки не просто прыгают, а пляшут фламенко, помахивая пышными хвостами синего пламени.