— Прыг-скок, прыг-скок! — маленькая девочка прискакивающе шла рядом с молодым юношей, держа его за руку своей крохотной ручкой. Ее рыжие локоны аккуратно скакали по плечам, покрытым вязаным свитером. Этот свитер неприятно колол кожу и, признаться, его хотелось снять. Как и многую одежду, впрочем. Тринадцатая куда больше привыкла находиться в теле рыси, чем в человеческом, и любая одежда ощущалась чем-то чужим, непонятным и не нужным. А тут свитер, который колется; штаны, которые ограничивают движения; сапоги, которые больше на размер и в них нога ходит ходуном. А в голове искреннее непонимание, почему нельзя было пойти в лес рысью. Шерсть рыси куда теплее, чем эта неудобная одежда.
Но так сказал брат, значит так было нужно. Она держала его за руку, и, наверное, его рука была самым теплым, что только могло быть сейчас. Вторая маленькая ручка то и дело дергала за свитер в попытках почесаться. Человеческое тело было... неудобным. Странным и не нужным. Приятнее было обратиться рысью и жить так всю жизнь. В стае именно это и одобрялось, а потому понимания, почему сейчас, и вообще на людях, они должны быть людьми, не было. Тринадцатая спокойно дала себя посадить на упавшее бревно, любопытно озираясь вокруг. Все сверкало, сияло от снега, а в носу запахи смешивались с морозом, приятно щекоча.
— Сова... Большая птица! — Тринадцатая вскинула руки, в воздухе рисуя ими большой круг. — Сова.... это которая говорит "ку-ку"? — девочка с вопросом посмотрела на брата, после чего в лесу разнеслось то самое "куку". — Сова! Сова! — девочка вскочила на бревно ногами, вглядываясь в высоту сосен и высматривая птицу, которая все издавала причудливые звуки. На лице был полный восторг, вгляд зелёных глаз перешел на Пятого. Девчушка без капли стеснения подошла к нему и полезла на его плечи — так она будет выше и точно увидит сову!