Она ждала этого фестиваля все лето.

Не потому, что там выступала какая-то ее любимая группа — Мира даже ни одного названия толком не запомнила. А потому что все решилось, когда мама случайно увидела на афише какую-то инди-рок команду, воскликнув: «О, а это же тот самый вокалист, про которого...». А дальше пошли воспоминания о том времени, когда у них все было хорошо, когда семья была полноценной, и папа был жив. И Мира тогда поддалась. Улыбнулась. Кивнула. «Да, мам, давай сходим».

Мира действительно считала это хорошей идеей, потому что... она устала. Устала от пластинки в своей голове, которая крутилась уже долгое время. О том, как ее, по сути, задолбал этот мир. Полный всякого вранья, лжи, которую люди зачастую прикрывают "вежливостью", предательством даже в мелочах. Полный тем, что она, возможно единственная, кто преданно и верно ждет, отдавая себя каждому без остатка, чтобы в ответ получать очередной нож в спину.

И сейчас ей просто хотелось сбежать. Наверное, даже от себя самой больше, чем от мира. На миг побыть как все. Побыть безумным подростком, который не несет ответственность равную ценности жизни каждый месяц. Который не беспокоится о том, что самый близкий человек может не вернуться со своего очередного задания. Который не заботится о названном брате, мило улыбается, обсуждая школьные злоключения, а сам иногда просыпается по ночам от собственного крика, в слезах, вспоминая вкус горячей крови на своих губах. 

"Просто побыть как все, — думала она, — Просто побыть."

Вот только они собирались сходить вместе. Но планам не суждено было сбыться. Ведь именно в этот день Мирону срочно пришлось уйти на задание. И заболевший Гриша остался на попечение мамы, которая, в свою очередь совсем не слушала Мирины: «Я тоже никуда не поеду. Что мне там делать одной?»

Мира хотела остаться. Очень хотела. Но мама смотрела тем особенным взглядом — когда видит насквозь. Когда понимает, что дочери это нужно. «Найди себе нормальные человеческие приключения, — мягко сказала она, — Чуть повеселись. Хотя бы раз в год».

"Хотя бы раз в год", — мысленно передразнила Мира, пробираясь сквозь толпу ребят. Она помнила, как натягивала обтягивающие джинсы, надевала черную блузку с корсетом, которая так нравилась маме и проклинала тот момент, когда согласилась. Помнила как в транспорте протирала салфеткой свои белые кроссовки, прекрасно зная, что все равно их снова испачкает. В голове все еще стояла мамина улыбка, и ее собственное обещание: «Постараюсь повеселиться».

Она знала, что многие завидуют тому, какая классная у нее мама. Но сейчас, находясь в гуще фестиваля совершенно одна — Мира думала, что не такая уж и классная ее мама, раз все-таки заставила ее выпереться из дома сюда.

Вокруг было слишком много всего. Запахи били в нос — сдобренный маслом попкорн, жареное мясо с углей, дешевый парфюм, которым облились, кажется, все девчонки, видимо, думая, что это привлечет симпатичных парней, и — неизбежное — пот. Тысячи тел, разгоряченных музыкой, движением, предвкушением. Воздух становился тяжелым, липким, и Мира с трудом сдерживала желание сморщиться, как от удара. Радовало то, что площадка была открытой, и налетавший ветерок переодически приносил с собой такую необходимую свежесть. Это помогало дышать.

Она медленно пробиралась в сторону сцены. Лавировала между компаниями — кто-то сидел на пледах, кто-то стоял, обнявшись, кто-то уже явно изрядно принял и громко смеялся над шуткой, которой никто не слышал.

Звуки музыки становились все громче. Группа взяла аккорд — мощный, низкий, от которого завибрировало в груди. Люди вокруг закричали, подняли руки, начали прыгать. Сотни тел в едином ритме, сотни голосов, поющих один и тот же текст. Это выглядело.. завораживающе. Пару мгновений Мира смотрела на них, наслаждаясь их беззаботность и открытостью. И невольно ей пришла мысль: «А почему бы и нет?»

Почему бы не заорать вместе со всеми? Не выплеснуть эту боль, которая копилась месяцами? Не забыться хотя бы на час, хотя бы на несколько песен? Эта группа была ничего. Они ей даже нравились.  Она шагнула вперед. Плечом задела какого-то парня, он обернулся, но ничего не сказал — только усмехнулся. Мира не обратила внимания. Она позволила своему телу качаться в такт музыке. Волосы летели в лицо, путались, хлестали по щекам. Она не улыбалась — нет, для улыбки нужно что-то большее, чем просто басы в колонках. Но внутри, где-то глубоко, что-то постепенно оттаивало.

Она не знала, сколько прошло времени. Две песни. Три. Больше? А после они начали играть плавную песню, настолько лиричную, что по бокам стали образовываться парочки. Парни приглашали на танец девушек, смыкали руки у них на талии, прижимали к себе ближе, небрежно качаясь в такт мотиву.

О, нет...

Этого Мире точно сейчас не было нужно. Она быстро почувствовала себя неуютно, и прежде чем она успеет приглянуться какому-то  не очень симпатичному одиночке, она решила ретироваться чуть дальше от сцены, чтобы переждать. А после — после она вернется к сцене и позволит себе снова, хотя бы ненадолго отключить свой мозг.

Подпись автора

Мира скучно перекидывала взгляды на танцующих, позволяя себе просто слушать пение вокалиста. Мелодия действительно была приятной, но эта атмосфера.. Она всегда грозила тем, что в ее личное пространство неизменно пытался влезть очередной "кандидат в ухажеры", и это нервировало. Потому что сейчас она не была настроена ни на какие романтические знакомства.

Высокий парень с темными волосами заступил ей дорогу, закрывая обзор. Сбоку тут же возник светловолосый парень пониже. Мира внутренне напряглась. Не потому, что испугалась — скорее, привычно. Она всегда напрягалась, когда кто-то слишком открыто подходил ближе. И она знала этот взгляд. Оценивающий. С легким вызовом. Так смотрят те, кто привык брать, не спрашивая. Как же она таких не любила...

Все эти самодовольные уверенные парни, считающие себя такими не отразимыми — вызывали у Миры только чувство схожее с омерзением. Она искренне ненавидела таких. Особенно потому, что большинство девушек действительно клевали на этот образ, с радостью откликаясь на любой комплимент брошенный в их сторону, готовые отдать все на свете, лишь бы этот уверенный парень продолжал обращать на нее внимание.

Но Мира видела их насквозь. Если можно было так сказать. Ее внутренний зверь шевелился где-то глубоко, отвечая на их взгляды ленивым презрением. Они были слишком слабыми на деле. Для нее.

— Хей, привет, — начал высокий. — Что, тоже не фанатка лирики? Или устала прыгать у сцены?

Мира не ответила. Просто смотрела. В пансионе этот ее взгляд называли «волчьим» — тяжелым, немигающим, от которого неуверенные люди начинали ерзать. Она не пыталась запугать. Просто не видела смысла притворяться, что ей это хоть капли интересно.

— Мы тебя в толпе с самого начала приметили, — добавил второй.

Мира едва заметно хмыкнула. Уж на это ее чуйка никогда не подводила. Врет.  Она не могла сказать в чем именно. В том, что именно ее. В том, что с самого начала. Или все вместе. Но то, что он врал — она знала наверняка.

— Жарко сегодня… Я Толик. Не хочешь попить? А то только с толпы выбралась, а там сейчас у лотков столпотворение. Вот, угощайся.

Он протянул стаканчик. Мира вздернула бровь. Даже с такого расстояния она чуяла там алкоголь. Он серьезно? Незнакомый парень, с алкоголем, и даже не спрашивает сколько ей лет, прежде чем предлагать выпить. Он вообще на что рассчитывает? Она уже хотела сказануть что-нибудь резкое, чтобы у ребят отпала охота общаться именно с ней. Потому что пить она не собиралась. Не потому что боялась быть застуканной блюстителями закона. А потому что боялась себя. Черт, да она даже рядом с мамой не позволяла себе выпить ни глотка, слишком страшась потерять контроль и совершить что-то безумное. Алкоголь она впервые позволила себе вкусить только рядом с Мироном. И не собиралась дальше поступать как-то иначе. Поэтому Мира уже набрала воздуха в рот, чтобы как-следует рыкнуть...

И тут произошло то, чего Мира совсем не ожидала.

Невысокая девушка, что стояла неподалеку от парней, в футболке с аниме-персонажем, с россыпью родинок на левой щеке — вдруг оказалась рядом. Она перехватила стаканчик быстрым, ловким движением, даже не спросив разрешения.

Мира замерла. "Что она делает?"

Девушка осторожно глотнула, и ее глаза едва не полезли на лоб. Мира уловила этот момент — удивление, смешанное с чем-то вроде… одобрения? Странная реакция на явно крепкое пойло. А потом она повернулась прямо к Мире, и в ее взгляде — медовом, глубоком — мелькнуло что-то почти защитное.

Мира не поняла. Совсем. Это был какой-то нелепый, абсурдный театр. Парни явно не ожидали такого поворота. Толик скривился. Второй — светловолосый кажется — дернулся, будто хотел что-то сказать.

— Герда… — голос прозвучал почти угрожающе.

— Что? У вас там еще полфляжки было, я видела. И вообще вон Ромка с толпы выбрался, идите договоритесь уже, ставите вы на SKT T1 или таки на Рокс.

Мира не поняла половины слов. Какие-то игры? Команды? Но тон девушки — ленивый, бесстрашный — заставил парней отступить.  А девушка повернулась к Мире, и ее лицо вдруг стало виноватым, даже немного смущенным.

— Ой, прости-и… Это тебе предлагали, но я не советую. Там градусов 30 точно есть, не меньше. По жаре развезет, — сказала она, а потом — Мира не поверила своим глазам — сделала еще один глоток. С таким видом, будто пила горькое лекарство, которое почему-то нравится.

Мира моргнула. Это все напоминало какой-то спектакль, или хорошо отрепетированную сцену из сериала.

— Хочешь газировки? А вы свободны, ребят, эту крошку я себе забираю. Спасибо за угощение! - отсалютовала стаканчиком с бухлом паре недовольных парней, и развернулась к девушке. Они переглянулись, буркнули что-то неразборчивое и растворились в толпе. Немного неловко одной рукой достала бутылку газировки, протянула.

— Я Герда. Извини за них, дурачки просто, - улыбнулась девушка приветливо.

Мира смотрела на нее и не знала, что сказать. Вместо этого — губы ее расплылись в нелепой улыбке, а внутреннее напряжение прорвалось наружу нелепым, заливистым смехом. Мира вскинула голову, звонка отсмеялась, а после, вытирая выступившие в уголках глаз слезы — потянулась и взяла предложенную бутылку.

— Ты… — Голос звучал чуть хрипло из-за недавнего смеха, но в груди приятно разливалось тепло, — Ты зачем это сделала?

Мира сделала паузу, открыла бутылку и усмехнулась.

— Они же теперь еще полвечера будут чувствовать себя побитыми щенками, и потом обязательно тебе припомнят

Мира втянула запах газировки, и удовлетворенно сделала пару глотков. Она смотрела на Герду, на эту, казалось, смелую девчонку и не понимала, что внутри нее щелкает. Это была вовсе не реакция нутра похожая на определение лжи или злости. Это было что-то другое... Ее запах был очень приятным, располагающим. Не какой-то парфюм, навешанный сверху а ее, настоящий. И было в ней что-то такое, что прямо сейчас координально отличало ее от тех парней. Что-то, чему Мира не сразу смогла подобрать название.

Искренность. Просто… искренность.

Она была перед ней вся открыта. Просто была. Будто ей никогда не надо было ничего скрывать. Ни перед кем. И эти мысли, эти ощущения были такими.. необычными после всего, что Мира видела вокруг, что ей очень хотелось открыться в ответ. И быть как она. Просто быть.

— Мира, — сказала она коротко, закрутила крышку на бутылке и улыбнулась, — Меня зовут Мира.

Подпись автора

Мира слушала и не перебивала. Это было странное чувство — стоять вот так, с бутылкой газировки в руке, и смотреть на незнакомую девушку, которая только что выпила за нее стакан крепкого пойла, а теперь с легкостью, будто ничего особенного не случилось, объясняла мотивы ее знакомых парней. Мира не сильно верила в этот добрый взгляд на вещи. Скорее всего, парни искренне забавлялись напаивая девчонок, смотря на их неадекватное пьяное поведение. Ну, в лучшем случае. В худшем.. Мира знала сколько в мире бывает и более худших вариантов, даже от, казалось бы, хороших парней.

«Они бы тебя потом весь вечер выпасали, пока не протрезвела бы, охраняли бы — ну придурки же, правда?» Мира моргнула. Охраняли бы. Она представила эту картину: двое подвыпивших парней, которые возомнили себя рыцарями, плетутся за ней по фестивалю, пока она не «протрезвеет». Ирония заключалась в том, что она вообще не собиралась пить. И в том, что охрана ей нужна была меньше всего на свете. Она сама могла постоять за себя. И за других. Но этот странный поворот — «они не такие придурки, они бы охраняли» — заставил ее на мгновение замереть.

Скорее всего, не охраняли бы — а забавлялись бы выпившим состоянием девчонки, смеясь над какими-то приколами, и вовремя уводя ее от курирующих блюстителей закона.

— Языком бы лучше работать научились, девушки бы больше оценили, ну... — Герда пожала плечами и снова глотнула. Она сказала это так обычно, словно ни на что не намекала, но Мира не смогла сдержать громкий хмык, грозившийся прорваться откровенным смехом. Что ж, эта Герда была остра на язык и это было.. свежо.

Все знакомые Миры давно привыкли к тому, что рядом с ней надо говорить аккуратно, а потому частенько подбирали слова, благополучно замолкая, когда не знали как она отреагирует на то или иное слово. В ее команде все вообще по струнке ходили. И честно говоря, такое положение вещей Миру вполне себе устраивало.

Мира следила за ней. За тем, как алкогольный стаканчик перекочевал из одной руки в другую, как Герда щурилась на свету, как родинки на ее левой щеке собирались в причудливые узоры при каждом изменении мимики.

Интересно, она всегда такая? — подумала Мира. — Или это я ее просто не знаю, и она сейчас на нервах?

Девушка правда совсем не выглядела нервной. Скорее — спокойной. Уверенной. Из тех, кто знает себе цену, но не тыкает ею в лицо. Из тех, кто не пытается понравится насильно.

— Но тебе вроде эти абобусы не приглянулись, — заметила Герда, покачивая стаканчик. Мира чуть заметно дернула уголком губ. «Абобусы». Слово было дурацким, почти детским, но в данном контексте — идеальным. Да, оно вполне им подходило. Мира решила, что запомнит это слово. Им стоило пользоваться.

— Не приглянулись, — подтвердила Мира тихо. Голос все еще звучал хрипловато, но уже не так, как в начале. Парни были, конечно симпатичные, но.. Слабые, не вкусно пахнущие, неуверенные в себе засранцы — закончило подсознание где-то внутри. Так что да. "Не приглянулись" — вполне подходящее слово.

— Спасибо.

Она сказала это без напряга, но внутри что-то екнуло. Потому что Мира не привыкла благодарить. Не потому, что была неблагодарной — просто в ее мире услуги редко были бескорыстными. Всегда оставался хвост. Всегда было «ты мне — я тебе». По крайне мере в пансионе большинство отношений у них строились так. Мира всегда думала, что пансион объединяет. На деле же все кучковались по своим видам, не желая контактировать с теми, кто был им непонятен. Притом, что многие дисциплины были направлены на то, чтобы познавать разные виды. Мира же общалась со всеми. Потому что не боялась. И большинство общений складывались по закону купли-продажи: ты — мне, я — тебе.

Но эта девушка… она даже не ждала ответа. Она просто говорила. Просто улыбалась. Просто смотрела на Миру так, будто та не была странной. А была просто… девушкой на фестивале. Что ж, она хотела побыть обычной — разве это не способ как-раз побыть?

Потом Герда начала что-то печатать в телефоне, отсалютовала кому-то в толпе «козой», и Мира автоматически проследила за ее взглядом. Парень. Невысокий, коренастый. Он поймал жест Герды и кивнул, не отрывая взгляда от Миры. Герда была тут не одна, с компанией, и тем не менее произнесла далее:

— Ты как насчет посидеть? Тут сейчас движуха начнется, там смена коллектива на сцене, народ подтягивается. Как бы не затоптали — я могу спасти тебя от стаканчика алкоголя, но не от говнодава на твоем кроссовке, тут сорян.

Мира опустила взгляд на свои белые кроссовки. Совершенно не приспособленные для фестиваля — она поняла это еще час назад, когда в толпе кто-то небрежно наступил на носок. «Говнодав» — это было грубо, точно, но смешно. Мира не ожидала от этой девушки такой лексики, и это почему-то ее рассмешило. Внутренне. Совсем чуть-чуть.

Герда дернула ее за край одежды — Мира даже не сразу поняла.

— Вон там подходящее местечко, — Герда указала на газон в тени деревьев. — Обещаю руки не распускать, по углам не зажимать… я вообще не уверена, что тут есть подходящие углы.

И она засмеялась. Громко, открыто, показывая ладошки со стаканчиком, зажатым двумя пальцами. Мира смотрела на нее и не смогла в этот раз сдержать свой смех. Свет от фонарей падал на ее лицо, высвечивая родинки, делая их похожими на созвездия. Она щурилась медовыми глазами, и в них не было ни капли фальши. Ни тени того, к чему Мира привыкла в пансионе — вежливых улыбок, за которыми скрываются сплетни; теплых слов, которые забываются через минуту.

Просто. Искренне. Смешно.

И Мира заливалась смехом вслед за ней, отпуская то напряжение, которое было с ней все время. Что ж, танцы и хорошие шутки - наверное идеальное сочетание, чтобы немного выдохнуть. Это все было немного странно, но она не хотела анализировать. Не хотела включать свою чуйку, проверять «опасно/не опасно». Впервые за долгое время ей захотелось просто… Побыть.

— Ну если ты точно обещаешь не распускать руки, — сказала Мира, успокаиваясь, — Тогда давай посидим.

Она сделала шаг в сторону газона, потом обернулась.

— Но если вдруг мне прилетит еще одно предложение алкоголя, то я буду жаловаться тебе. Ты обещала спасать.

Мира невольно улыбнулась. Краешком губ. Чуть-чуть. Она направилась к газону и выгадав место в отдалении от всех остальных плюхнулась прямо на траву. Она все еще сжимала в руках бутылку и не сильно спешила ее отдавать. Словно если она вернет газировку — у Герды не останется причин быть рядом, а ее общество начинало нравится Мире.

— Итак, — протянула Мира, сидя на траве и глядя Герде прямо в глаза, — Ты пришла сюда с компанией, но предпочла общество незнакомой одиночки. Тебе здесь не очень интересно?

Подпись автора

Мира смеется. Она слышит свой смех — он даже звучит как-то непривычно, словно она давно не позволяла себе так смеяться. И смеется она не столько потому что Герда сказала оригинальную шутку про приставания, или протянула "ла-а-а-асковой", словно договаривалась с какой-то кошкой. А скорей потому, что она как-то легко располагала к себе. Даже словно "красотка" из ее уст звучало как-то легко и просто. Скажи это кто-нибудь другой Мира бы непременно испепелила бы его взглядом. Просто потому что какое право незнакомый человек имеет так фамильярно к ней обращаться?

Но Герде вовсе не хотелось "выцарапать глаза" за обычно неприятное обращение. Из ее уст это звучало даже.. приятно. Герда смотрит на нее с прищуром, чуть склонив голову, и Мира чувствует этот взгляд — внимательный, изучающий. Без страха. Просто… любопытство.

Мира видела, как девушка выпила почти полстакана крепкого алкоголя, и ни один мускул на ее лице не дрогнул. Ни покраснения, ни затуманившегося взгляда. Это неправильно. Нечеловечески. Но Мира не спрашивает — не потому, что не интересно, а потому, что срабатывает привычка: не лезь. Хотя внутренне она делает себе заметку понаблюдать за Гердой — быть может она не просто человек, какой хочет казаться. Но алкоголя слишком мало, чтобы делать какие-то выводы.

У Миры складывается впечатление, что они с Гердой очень аккуратно проверяют друг друга. Словно анализируют границы. То кидая казалось бы безвинные фразочки, то приближаясь чуть ближе. Но все очень аккуратно. Шаг вперед - шаг назад. Улыбка Герды всегда мягкая, а в глазах будто периодически мелькает вопрос: «Можно?».

Герда падает на газон рядом с ней так небрежно, не глядя, как будто мир с ней ничего не сделает. Как будто ей всегда ничего не угрожает. Мира смотрит на это с легким изумлением — сама она никогда не позволила бы себе такой расслабленности. Контроль — это все, что у нее есть. И она проявляет его всегда. Во всем, в каждом действии. Даже сейчас, когда они сидят на этой траве — она краем зрения окидывает взглядом толпу. Благодаря Мирону она знает сколько в мире может быть опасности.

— Хм… Вообще-то мне ужасно скучно, — отвечает Герда на ее вопрос, —  Я проспорила. Сказала, что пойду, если сюда заманят одного из парней - хм, ты ведь на него смотрела, нет? Тот крепыш, который к тебе не подходил. Он тоже не фанат подобных мероприятий - и кажется, нас обоих развели, как котят. Забайтив друг на друга. И вот, я тут, и все еще считаю что оппенинги из аниме звучат лучше, чем большинство здешних треков.

Значит тот, кому махнула рукой. Что ж, значит, я разлучила голубков? Простите... — Честно говоря, не сильно-то она чувствует вину. Вечер впервые начинает обретать какие-то краски и интерес, потому как Мира теперь ловит себя на искреннем любопытстве. Хочется понять — кто эта девушка: человек или кто-то из наших? Загадка для Шерлок Холмса на этот вечер.

— Если что, я не смотрела на него специально, — говорит Мира четко, чтобы не было недосказанностей, женской ревности ей в команде хватало, — Просто ты ему рукой махнула. Я посмотрела, на кого.

Она пожимает плечами и снова окидывает Герду взглядом. Она видела как та погрузилась в задумья, как слегка встрепинулась, словно вспомнила что-то неприятное, но взяла себя в руки и села раньше, чем Мира успела что-то вякнуть. Она наблюдала как Герда думает о чем-то своем ловя взгляды своей компашки, и на долю секунды даже пожалела, что перетянула на себя ее внимание.

— А ты, значит, одиночка? Вроде мы одного возраста? Не страшно было ехать на такой фест одной?

Она достала пакетик с арахисом и протянула.

— Налетай, нам тут на двоих более чем хватит - мы ж девочки, м? Должны есть как птички - червячков и семечки, — засмеялась — Мармеладные червячки кончились, придется обойтись арахисом.

— Ну, мне, в принципе, очень редко бывает страшно, — задумчиво пожала плечами и захватила пару орешков, — Мало в жизни вещей, которых я по-настоящему боюсь.

Мира закинула орешки себе в рот, а сама нахмурившись уставилась на траву перед собой. Она боялась только одного. Перед глазами снова замелькали картинки того злосчастного полнолуния. Мира на миг перестала жевать, потому что чувствовала вкус вовсе не орешков, рот наполнился вязким ощущением чужой крови. Она моргнула, закрыла глаза и медленно сделала вдох. Раз... Два.. Три... Четыре... И еще медленней выдох. Раз... Два... Три.. Она досчитала до восьми, открыла глаза и посмотрела на толпу.

Не лучшее начало разговора для нее. Что ж, время перевести на что-то более приятное. Ну, или хотя бы более простое.

— Я не совсем одиночка по натуре. Я куда более стайный человек. Но сейчас.. — она запнулась, прикинула в голове насколько нужно вдаваться в подробностей всех деталей, и решив, что это вообще не важно, продолжила — Так просто сложилось, что мне пришлось пойти одной. Мама практически выгнала, сказав: "Иди ищи приключения!"

Мира потянулась еще за парой орешков, закинула себе в рот, и откинулась на траву. Закинула руки за голову, развела локти в стороны и уставилась на звездное небо. Музыка долетала до них, заглушая разговоры других людей, превращая все в общий гам. Это создавало какую-то атмосферу уединения.

— Я, знаешь ли, мало кому доверяю, — мама всегда говорила, что отношения строятся с самого начала, хочешь, чтобы был шанс на дружбу - говори искренне, — Жизнь научила не верить слепо каждому встречному. Ну, а если быть точнее, я еще учусь. С этим сложно. Говорят, что я слишком открытая. Это ранит.

Мира повернула голову к Герде, — А ты как? Открываешься людям? Говоришь все на первой встрече или есть то, что ты скрываешь?

Что ж, это была попытка выведать крупицу правды. Быть может девушка считает намек и ответит тем же? Тогда будет больше оснований считать, что она - одна из магических. Шаг вперед - шаг назад. Что ж, теперь проверяла Мира.

Подпись автора

Мира сидела на траве, перебирая в пальцах соленый арахис, и наблюдала за Гердой. Она словила странное чувство. Обычно при новом знакомстве Мира использовала все что угодно, лишь бы получить больше информации о собеседнике и сделать выводы. И если хоть при одной вещи ее чуйка начинала говорить о "неладном" — Мира разворачивалась и уходила. Сколько она осекла парней в пансионе, рассчитывающих провернуть с ней какую-либо новую пакость — будь то невинная шутка или попытка привести к постели, — она всегда неизменно разворачивалась уходила за одно "до". До того как выпьет какое-то зелье, до того, как кто-то отработает на ней новый навык, до того, как кто-то попытается влезть в мозги. Всегда до.

Но сейчас она словно отпустила ситуацию. Она искренне подозревала Герду в магичности, но совершенно не ждала от нее подвоха. Это было странное чувство — наблюдать, не сканируя. Не проверять «опасно или нет». Не вслушиваться в запахи, не выискивать скрытые угрозы. Просто смотреть. Как Герда смеется, запрокинув голову, как пряди падают на лицо, как родинки на левой щеке собираются в причудливые созвездия при каждом движении. Как она говорит о Ромке с такой легкостью, будто делятся чем-то неважным, а на самом деле — чем-то дорогим. Частью ее личной истории. Детством. Дружбой. Смехом, в котором нет фальши.

Мира хмыкнула на комментарии об отсутствии романтических отношений и пересмотре всяких аниме-сериалов. Как будто ревность рождается только у пар. Это чувство она уже познала сполна, как у себя, так и у других. Прекрасно помнила как испепеляла себя изнутри, когда Гриша только появился в их жизни, как ненавидела, проклинала, хотела уничтожить сам факт его существования. Как проверяла Мира, искала в нем хоть что-то, что изменилось. Что позволило бы ей выплеснуть этот гнев наружу. И как потом больно было понимать, что все творилась только в ее голове. И как после видела это в своей команде. Как девочки ревновали друг друга, ее саму. К кому угодно.

— У ревности нет пола, — только и проговорила Мира, не ожидая никакой реакции.

— Если б мой папаня узнал, где я шляюсь, он бы мне уши надрал… — Герда передразнила чей-то суровый голос, смешно кривляясь, и Мира улыбнулась — коротко, тепло. — Шучу. Он в курсе, но говорил явно противоположное. «Что тебя куда-то на ночь глядя несёт, да посиди ты дома…»

— У тебя классный отец, — сказала Мира, и в голосе прозвучало больше тепла, чем она ожидала. — Он переживает. Это… это хорошо.

Она почти завидовала. Не по-злому, а с легкой грустью, которая оседала где-то в груди тяжелым комком. Ее настоящий отец тоже переживал. Но она никогда не узнает каким бы он был сейчас. Стал бы таким же участливым как Мирон? Делал бы все для нее? Переживал бы в такие моменты? Она помнила совсем редкие фрагменты из далекого детства. Как он катал ее на спине по лесу, когда она была маленькой. Помнила его смех — низкий, рокочущий, как дальний гром перед грозой. А потом — ничего. Только пустота, которая разрасталась с каждым годом, и фотография на стене, с которой он смотрел на нее чужим взглядом. Она его не знала.

Герда задумчиво посмотрела на нее, и Мира почувствовала этот взгляд — изучающий, но без давления. Как будто Герда пыталась разгадать ее, но не требовала ответов. Не лезла в душу с расспросами.Словно просто смотрела — и ждала, пока Мира сама решит, что говорить.

— Моя шкала «открытости», наверное, начинается там, где твоя уже закончилась. — Мира снова хмыкнула. Это пока она так думает. А как только просечет, что Мира — всегда говорит правду, считая главными ценностями в этом мире честность и искренность, — наверняка тоже назовет ее через чур "открытой". Не говорила она, кажется, только об одном. И к таким разговорам она явно еще не была готова...

— Конечно, есть то, что я скрываю, — сказала Герда, и ее голос вдруг стал чуть тише. — Зачем вообще вываливать на людей что-то странное или беспокоящее? Тут и друзьям не всегда откроешься…

Мира заметила, как дрогнул ее голос на последних словах. Как Герда неосознанно подтянула коленку к груди, обхватив ее руками, сцепив пальцы в замок. Жест защиты. Жест, который Мира знала слишком хорошо — потому что сама делала так каждый раз, когда мир становился слишком большим и слишком страшным.

"Что с тобой случилось? — хотела спросить она. — Кто тебя напугал?"

Но она промолчала. Потому что знала, каково это — когда кто-то лезет туда, куда не просят. Когда задают вопросы, на которые у тебя нет сил отвечать.

Мира осторожно повернула голову больше в сторону Герды и сказала то, что хотела бы услышать сама в такие моменты:

— Если захочешь рассказать — я послушаю. А если нет — тоже нормально.

Она проследила глазами за патрульными, — Не знаю что они реально могут тут сделать. Сказать "ай-ай-ай" несовершеннолетним, добравшимся до алкоголя? Кто захотел — пронес сюда что им надо, а кто не смог — просит друзей постарше покупать им побольше пива. По мне так... совершенно глупые эти проверки возраста при продаже. Ребята отходят от лавки и спокойно передают стаканы третьим лицам. — она проследила взглядом за одним таким "взрослым", который явно шел передавать большой стакан какой-то компании, — А в итоге мы получаем в лучшем случае — блюющих подростков, а в худшем — изнасилование прямо на фестивале.

Мира излишне сжала челюсти. Это ее знатно злило. У оборотней пубертат протекал очень эмоционально, и она судорожно оберегала свою команду девчонок от наиболее "разошедшихся" в своих гормонах ребят. Ей вообще казалось, что в пансионе взрослые слишком мало за этим следят. Парни ей напоминали кобелей, потерявших голову от запаха суки. Совершенно борзели, стараясь получить свое любой ценой. Что ж, впрочем, Мира считала, что у всех остальных это протекало не лучше — ни у магов, ни у простых смертных.

— А что касается того, что друзьям не все расскажешь.. — Мира все еще смотрела на парня, который донес свой стакан компашке и уже, весело смеясь, давал из него пить какой-то малолетке, под нарочито веселый гогот их компании. — Бывает, что абсолютно незнакомому человеку выложить все проще. Ведь он от тебя ничего не ждет. Не знает какой ты, историй прошлого, которые накладывают на представление о тебе свой отпечаток. И порой можешь открыться просто такой, какая ты есть. Не пытаясь поддержать уже устаревший образ.

Мира с силой заставила себя отвести глаза от компании — было противно. И спокойно взглянула на Герду, — По крайне мере, мне так кажется.

Отредактировано Мира Берестова (2026-06-16 20:22:59)

Подпись автора