Её родному отцу было тяжело — вначале смерть жены, а затем сложности с развитием малышки — вначале он даже радовался, что даёт спать по ночам и в целом с типичными проблемами родителей-одиночек не сталкивается, зато потом, когда продолжала молчать, в то время как остальные дети уже вовсю высказывали всё, что крутится у них в голове, стало понятно, что что-то идёт не так.
Он мог принять многое, но не тот факт, что она полностью никогда не излечится.
Он старался быть хорошим отцом. Честно. Не заставлял Вирджинию поддерживать с ним зрительный контакт, если она того не хотела. Давал ей возможность выбирать, куда идти, во время прогулок в городских парках или торговых центрах, хотя в некоторых случаях это заканчивалось либо приставанием девочки к другим людям (и тогда обычно дистанцирующая себя от других людей малышка превращалась в редкостную «липучек», даже если говорить не особо получалось), либо истериками (потому что что-то в этих людях её пугало настолько, что её и без того хрупкая нервная система не выдерживала).
Но в определенный момент отец Вирджинии сломался.
Именно в этот момент появился мистер Талер. По его собственным словам, дальний родственник её матери, человек состоятельный и имеющий много связей, искренне (и, как ни странно, правда искренне) желающий познакомиться с мужем его троюродной племянницы (ложь) и их ребенком (более чем правда).
Мистер Талер прячет один глаз за старинным пенсне, но Вирджинии — или, как он любит её называть, Джинни — все равно не по себе каждый раз, когда она на него смотрит. Мистер Талер каждый раз угадывает с подарком, вручая ей именно то, что она хотела: фотокамера, потому что ей всегда были интересны детали и материалы, из которых сделаны окружающие её вещи; ежедневник, совмещённый с артбуком, чтобы могла там делать личные записи (совмещает приятное с полезным — учится как ясно изъяснять свои мысли, так и красиво писать); книги сказок, потому что сказки и песни помогают гораздо лучше, чем стандартное повторение фраз за взрослыми. Мистер Талер проявляет терпение и каждый раз даёт ей высказаться, не торопит её и расплывается в слабой, но теплой улыбке каждый раз, когда она успешно запоминает что-то новое.
Только глаза его остаются острыми, словно кинжалы.
И каждый раз, когда отец говорил, что Вирджинии уже пора отдыхать, или идти в школу (чего мистер Талер не одобрял, небезосновательно считая, что девочка столкнется там с непониманием, а то и с издевательствами со стороны сверстников), она видела, как пальцы мужчины вздрагивали. Словно в последний момент он сдерживался от того, чтобы просто схватить её отца за ворот рубашки и придушить.
А ещё мистер Талер никогда не называл своего имени. Он всегда был просто мистером Талером.
"– Может быть, Франц?
– Нет.
– Может быть, Кунц?
– Нет.
– А может быть, Гейнц?
– Нет.
– Ну так, может быть, Гном-Тихогром?"
... Когда на похоронах родного отца (в его автомобиль, когда возвращался домой поздно вечером с работы, влетела фура, водитель которой из-за накопившейся усталости и отсутствия нормального сна на протяжении нескольких недель потерял управление — в жизни случается всякое, не так ли?) Джинни назвала его Тихогромом, мистер Талер, ставший её полноправным опекуном, улыбнулся так широко, как никогда.
Как человек, который наконец-то получил в свои руки то, чего так давно желал.
Как человек, который не верил собственному счастью, но не собирался это счастье, нежданно-негаданно свалившееся на него, выпускать из своих цепких, длинных пальцев.
Мистер Талер — несмотря на просьбу звать его просто Румпелем, так и не смогла перестроиться — лично занялся её обучением и процессом адаптации к социуму. Мистер Талер сделал так, что его воспитанница ни в чем не нуждалась — иногда даже доводил до «отключений», но каждый раз терпеливо ждал, когда его маленькая Джинни придет в себя после очередного приступа, и крепко обнимаю её, говоря, что всё в порядке, что он делает всё это для неё, потому что ему хочется порадовать свое маленькое «сокровище».
А ещё мистер Талер знакомит её с разными людьми из своего круга. И нелюдьми тоже — потому что зачастую в чужих глазах мелькает что-то совершенно нечеловеческое, иногда просто животное, а иногда кое-что гораздо хуже. Мистер Талер даёт ей полную свободу во взаимодействии с ними, пускай не даёт своим знакомым причинять ей какой-либо вред, а затем, после встречи, каждый раз спрашивает, что интересного она заметила в чужой внешности и поведении, что ей понравилось, а что напугало. И требует честного ответа — если ей показалось, что нос одного из его знакомых больше походит на клюв хищной птицы, а за спиной другого ей почудился крысиный хвост, надо говорить так, как есть, без прикрас.
Мистер Талер даже дал ей пару номеров телефонов, по которым можно позвонить, если ей будет совсем тяжело или его не будет рядом, но Джинни пока не пробовала, хотя чем старше она становится, тем более великим становится соблазн действительно попросить о помощи, потому что она понимает, что в её ситуации абсолютно всё не так, но она зашла слишком далеко, чтобы вернуться к нормальным людям — пускай она набирается уверенности в себе, не заикается и спокойно объясняет свой ход рассуждений, большинство других людей понимают её лишь наполовину, оставшаяся половина либо сочувствует, либо презирает и считает, что ей не место в социуме.
Мистер Талер прекрасно знает, что своими действиями он только ухудшает психическое состояние Джинни, фактически вырывая её из социума, в котором она должна быть и с которым должна учиться взаимодействовать. Но он не умеет и не хочет делиться. То, что принадлежит ему, должно принадлежать ему полностью — тем более что её состояние позволяет ей замечать то, что все остальные люди из-за Сценария считают совершенно нормальным.
Джинни и так видит и чувствует больше, чем другие. Мистер Талер не может упустить такого человека, с которым может быть самим собой, насколько это возможно, в обход всех правил.
Ведь нет сказок лучше тех, которые создает сама жизнь.
И сказка Джинни только начинается — после сдачи всех тестов для определения, соответствует ли её знания, полученные в ходе домашнего обучения, государственным стандартам, она решила сделать небольшой перерыв в год и решить, в какое учебное заведение она хочет поступать, а пока решила заниматься всевозможными типами подработки — доставка продуктов, лёгких посылок и даже цветов, копирайтинг и тому подобные занятия (с минимальными взаимодействиями с другими людьми). Мистер Талер, конечно, какое-то время повозмущался на эту тему, пытаясь её убедить в том, что она может позволить себе спокойно заниматься подготовкой к поступлению без подработки, и даже в настоящее время он не особо рад тому факту, что Джинни нечасто находится за пределами его досягаемости... Но Джинни, несмотря на замкнутость и особенности развития, всегда отличалась упорством — если поставила себе цель, будет медленно, но верно двигаться в её направлении. И в настоящее время она намерена добиться определенного уровня контроля над собственной жизнью незаметно для Гнома-Тихогрома.
Потому что это её жизнь и её сказка.
