М о н ц а.
священная корова. великий по масштабу и вкладываемому объёму значений гран-при. “домашняя гонка Ferrari” - жалкие три словца, не способные вместить в себя весь поистине безграничный смысл этого события.

Монца - венец сезона, несмотря на то, что она находится ни в самом начале, ни в самом конце. Монца- то место, где любой подданный Красной Конюшни не то что должен - обязан уж если не выиграть, уж если - не приведи господи - не занять место на подиуме, то хотя бы показать такой класс, чтобы зрители ушли впечатлёнными, счастливыми, благословлёнными, прикоснувшимися к Великому. до следующего года.

а ещё она выпадает на его день рождения, но это уже, конечно, абсолютный пустяк.

как он там говорил? тифози невероятные - их чрезвычайное, безумное количество буквально везде, и от того любая гонка становится домашней. но Монцу не может переплюнуть ничто. ни даже Сильверстоун с Зандвоортом, ни его собственная родная Барселона, н Мексика - ничто. бушующие в экстатическом шторме красные волны фанатов захлёстывают Карлоса с головой, норовят свести с ума, опьянить, ослепить своим напором, но он остаётся верен себе. разумеется, он старается играть положенную роль; прилежно отрабатывает все ивенты, все интервью и фотошуты, красиво носит красивую одежду и сверкает глазами там, где ими надо сверкать. и по началу всё очень даже неплохо - они с Шарлем идеальная команда, два красивейших гонщика на гриде в парадной форме Скудерии, рука об руку на потеху публике - как ни крути - просто мечта.

беда только в том, что Карлос немного другой. его безбашенность это скорее методичность. его безумие - на самом деле холодный расчёт. стратегия и стабильность, уверенность там, где, возможно, нужны риски. вполне вероятно, это делает его плохим гонщиком - плохим кандидатом в первые номера. зато? он куда чаще доезжает до финиша. зато зато зато.

Сенна тоже взял назад свои слова про атаку при малейшей возможности, но об этом мало кто помнит.

холодные тиски контроля встают на пути красных волн высокими дамбами - и, быть может, именно это позволяет испанцу сначала взять поул, а потом и держать Макса позади целых четырнадцать кругов - что-то немыслимое в этом сезоне. затем ещё восемнадцать сдерживать Чеко и второй Ред Булл - попробуйте сами, когда ваше заднее крыло стирает задние шины в труху будто наждачка. большее сделать с этой машиной и этим сетапом не смог бы и Господи Бог, а Карлос - всего лишь человек.

и умом... умом - как минимум какой-то его частью - он понимает то, что сотворил потом Шарль. понимает порывы, улавливает смысл, соглашается с мотивами. шоу. представление. что-то щекочущее нервы на самой грани; то самое самое, зачем все эти кроваво-красные волны сюда сегодня стеклись, за что заплатили деньги. но всем остальным?

браслет с именем монегаска на руке обжигает кожу - ощущение фантомное, но оно вполне реально зудит в мозгу и мешает, мешает, мешает. однако Карлос не из тех людей, кто в порыве срывает их с запястья, рассыпая бусины по полу красно-белым фонтаном, нет. он аккуратно снимает все четыре - и тот, где набрано его, и тот, где Феррари, и Шарля и красную, повязанную на удачу нить в придачу - откладывает их в сторону, а потом медленно, не торопясь умывается холодной водой, не поднимая на зеркало глаза.

реакция абсолютно детская, идиотская, она ему не нравится, но уж как есть: он не всегда ведёт себя как адекватный взрослый, и, к сожалению, для них, пилотов - особенно породистых, членов династий - Ф1 это такая своеобразная норма. по крайней мере он не устраивает сцен. не закатывает истерики. по крайней мере не вслух.

браслеты - он косится на них, а потом выбрасывает из головы, вытаскивая на свет божий коробочку с запонками и заколкой для галстука (к сожалению, с логотипом его “любимой” конюшни, но только так тому сегодня быть) - вообще такая, леклеровская привычка, его деталь и неотъемлемая часть. сложно сейчас сказать, почему именно испанец всё же изменил себе и стал “экспериментировать”, добавляя сначала один, потом два, дойдя в итоге аж до четырёх, но. сегодня это перестаёт быть комфортным. сегодня хочется больше себя. больше строгости, больше классики - закрыться ей, словно коконом, закупорить себя как можно плотнее и чтобы ото всех.

поэтому брюки с идеальными стрелками; рубашка белее самой белизны; узел на галстуке - совершенный Элдридж; начищенные до блеска ботинки; сияющие запонки. текст торжественной речи тут же, на столике, и Карлос то и дело бросает на него взгляд, повторяет слова, перекатывает на языке обороты, пытаясь как-то импровизировать, вставляя свои, заменяя что-то синонимами. в конечном итоге заучивает многое как есть, бросая попытки придать больше жизни этой блёклой, но вместе с тем пафосной бессмыслице.

Ferrari Roma в нестандартном для себя цвете Blu Corsa ждёт его заведённой. брелок ложится в руку легко, сам Сайнс помещается в машину как влитой - словно всю жизнь водил не Гольф, а только этих красавиц - и хоть бы он сам, если честно, предпочел бы вести Portofino, её, к сожалению, решили заменить. и он сегодня - часть этого процесса, часть рекламной компании без слов “реклама” на борту.

путь от их своеобразного лагеря до Four Seasons, где проходит большой вечер, не то чтобы длинный и не то чтобы сложный, и по идее должен отнять у него максимум полчаса. на фоне Sting сокрушается, что нет ничего хуже, чем идеальная любовь, с которой что-то пошло не так, и Карлос фыркает, качая головой, когда приближается к очередному светофору - действительно. наверное. впрочем, то, что клубится дымом пережжённых шин между ними с Леклером сложно назвать идеальной любовью. сложно назвать любовью? сложно назвать “их” - это точно.

упрямо желая отвлечься, он возвращается к повторению речи - шевелит губами, произнося первые строки, пока глядит на бездушный красный свет. но концентрации его отмерен срок недолгий - слишком знакомый, слишком очевидный звериный рёв рядом разрывает вычурные фразы и завуалированные комплименты в клочья, в мгновение не оставляя от них и следа. Сайнс даже не вздрагивает, но узнаёт колкий танец адреналина в крови, моментально вбрасываемый от одного только этого голоса. Карлос словно знает заранее, что последует за этим на самом деле не требующим ответа вопросом; чего он не знает - всё никак не может понять - так это бесит его это, радует, заводит или нет.

он последний раз смотрит вперёд, и слегка поворачивает голову, молчит. ловит этот полный танцующих рейв чертей взгляд, ловит подмигивание. в машине он уверен; в себе тоже; в Леклере? больше всего и всех.

смену на зелёный он даже не то чтобы видит периферическим зрением - чувствует абсолютно всем телом. удачно сменивший британского поп-рокера Worakls аккуратно набирает темп, когда Карлос не глядя, не отрывая взгляда от Шарля, переключает передачи и от всей души давит на газ.