не устраивать сцены - звучит заезженной пластинкой у него в голове; то ли голосом их пиарщика, то ли голосом оскара. может, и его собственным, но у ландо так шумит в ушах, что даже свои мысли не расслышать нормально. он едва ли помнит, что успевает наговорить до того, как оказывается в паддоке, пестрящим оранжевым цветом. чуть позже ландо, возможно, пожалеет о каждом сказанном слове в порыве гнева и разочарования, в которых он тонет, словно под приливной волной. семь кругов - ему остается до финиша, когда ландо снова пытается обойти макса в третьем повороте. семь кругов - до финиша и его шанса на чемпионский титул, когда ему приходится сойти с дистанции.

ландо застревает где-то между кислым привкусом испуга, когда он теряет управление, и горечью поражения. для него это не просто сход с трассы, а потерянные возможности, за которые так отчаянно хватается последние полгода. всё ведь начинает налаживаться, даже если начало оказывается крайне далеким от идеала - он уверенно зарабатывает очки с тех пор, как берет себя в руки, и наконец-то видит стакан наполовину полным; позволяет себе верить в то, что справится, что по-настоящему сможет сражаться за первое место. спустя все эти годы, победы ощущаются возрождением или тем, как учишься заново дышать. и ландо каждые выходные жадно хватается за каждую возможность, вцепляется за каждую позицию и стремится ещё выше, ещё дальше. шаг за шагом. вдох за вдохом. ещё ещё ещё ещё.

он не хочет видеть или знать, как макс справляется с гонкой после пит-стопа, потому что сам ландо - остается на обочине. болид слишком поврежден, чтобы он смог продолжить борьбу на треке. ландо уговаривает себя не устраивать сцен всю дорогу обратно - позволяет команде хлопать его по спине, позволяет себе слышать "все в порядке", "главное, что ты цел" и "ничего страшного"; даёт злости бурлить в себе, но не пролиться наружу - потому что некого винить. это ландо не справляется - ни с обгоном макса, ни с тем чтобы сохранить болид целым. он так сильно злится, потому что не заслуживает ни сочувствия, ни поддержки команды, которая рассчитывает на ландо, вкладывая столько сил и бессонных ночей, чтобы он все это испортил за семь кругов до финиша.

ландо не останавливается, пока не скрывается подальше от чужих глаз и любопытных камер. мыслить рационально слишком тяжело, когда всё, что получается - тонуть в ненависти и жалости к себе; и пытаться не устраивать сцен, конечно же. оказывается, ландо очень часто устраивает сцены - откровенно показывая свои чувства. в формуле один это, видимо, сцена, на которой ландо оказывается единственным актером. ему хочется рассмеяться, но вместо этого он стаскивает перчатки - движения резкие и рваные, когда ландо их отбрасывает куда-то, не глядя. ему совсем не хочется снимать шлем, чтобы продолжать прятаться за ним; но одновременно с этим - ландо задыхается под слоями ткани и пластика.

он нервно срывает с себя всё лишнее, получая доступ к кислороду, спрятавшись где-то между тонкими стенами, где его не станут искать. хотя бы не сразу. ландо сползает на пол прямо там, настолько напряженный от всех эмоций, что каждое движение дается с трудом. дыхание застревает в лёгких; воздух словно густеет от запаха жженой резины и разогретого металла. тонкие стены, больше похожие на шаткие перегородки,  не спасают от шума на треке. но теперь - всё что обычно успокаивает, сейчас только вызывает раздражение.

ландо оттягивает плотно липнущий к горлу ворот огнеупорной ткани, но легче дышать не становится. ничего не проходит, сколько бы не считал до десяти и не следил за вдохами. ничего из этого не вернёт его на трассу, не починит болид, не даст возможность победить. ландо бьётся затылком о стену, чтобы хоть немного встряхнуть мысли в черепной коробке, похожие на рой беспокойных ос, всё не дающих ему покоя. он не знает, сколько ещё времени у него остаётся перед тем, как кого-то отправят на поиски. но ему в любом случае нужно успокоиться и выглядеть не как человек, готовый броситься в ближайшую реку.

ландо хлопает себя по щекам, пытаясь заглушить и злость, и желание что-нибудь сломать. такое поведение совершенно не свойственно ему, но прямо сейчас продолжает зудеть под кожей тяга к разрушению. сломать что-то настолько безжалостно, как он только что стёр в порошок свои шансы. на что-либо. в бесполезном порыве злой тоски ландо пинает свой шлем - больше шума, чем чего-то ещё. и никакого облегчения.

он закрывает глаза, за веками жжет. ландо не будет плакать. просто продолжит думать о том - не проще ли расшибить себе голову о ближайшую стену, чтобы всем наконец-то стало легче. проходит то ли одно мгновенье, то ли целая вечность - ландо правда не осознаёт течение времени - когда слышатся приближающиеся шаги. он почти готов (нет) встретиться со спокойным взглядом оскара (попытайся хоть раз не устраивать сцен), который становится чем-то тривиально необратимым в его жизни. вместо этого ландо снизу вверх смотрит на взъерошенного макса, пока его мозг отказывается обрабатывать информацию.

ландо, на самом деле, меньше всех сейчас хочет видеть макса. посоревноваться за первое место с ним может разве что пиастри. как жаль, думает ландо, когда макс открывает рот, что шлем укатился так далеко, а под рукой больше ничего нет. потому что очень хочется бросить что-нибудь тяжелое в это раздражающее лицо. это определённо будет похоже на сцену.