ВАЖНЫЕ БИОГРАФИЧЕСКИЕ ФАКТЫ
1. Предка Вали занесло в поисках наживы в Россию еще при царе Алексее Михайловиче. Немецкая обстоятельность и приставка "фон" не спасали от долгов и не кормили, поэтому прапрапрапрадед поселился в низине Кукуй, поступив на службу в Аптекарские палаты. В последние годы правления Тишайшего дальновидный пращур познакомился с неким Карлом Вальзером, аптекарем, слывшим у православных русских смекалистым лекарем, пусть и нехристем. Невдомек было московитам, что аптекарь и Татиус фон Гехнер ( по-русски Анастасий, для порядка в бумагах), искали приданое Софьи Палеолог, укрытое где-то под стенами Кремля. Книги для двух немцев, скооперировавшихся в ЧП по поиску, имели одинаково важное значение, но разный смысл, который каждый из соучастников утаивал друг от друга. Гер Вальзер искал что-то религиозное, способное открыть христианскому зарождающему миру правду о Боге, а Анастасий - рецепт философского камня, который хотел использовать, как источник эссенции. Согласно семейному приданию, Татиус фон Гехнер был сожжен вместе с домом теми самыми христианами, которых так и не смог вразумить гер Вальзер. Спасая троих малолетних детей и жену от пожара, пращур "полонен был огнем губительным, от неба источаши за грехи оные твориши". Надо отдать должное предкам Вали, сумевшим записать не только рецепты от поноса, но и с немецкой точностью запротоколировать родословную фон Гехнеров, дожившую до наших дней.
2. Мать Вали (просто "мамон". Емко, не обязывающе, модно), прошла пусть от дочери советского ученого, трудящегося на пользу магического социализма в недрах очередного НИИ где-то на Урале, до преуспевающей банкирши, пользующейся своим ясновидением для дома, для семьи. Валя ее не осуждает, когда к телевизору прикладывали геморрой и банки с водой, каждый выживал на развалинах былого порядка, как мог. Отец, работавший бок о бок с дедом, отдавший всего себя изучению и созданию артефактов, пропал, когда Вале было лет шесть. По факту исчезновения сотрудника в результате несчастного случая на производстве много кто возбудился, но Союз трещал по швам, искать научного сотрудника и заслуженного академика с кафедры артефакторики было некогда и некому.
3. Валя Гехнер родился на свет существом мужского пола и вопрос гендерной самоидентификации до подросткового возраста решала мать. Не исключено, что на формирование свободомыслия, так скудно представленного на просторах распавшегося Союза, повлияли хаотичные попытки матери дать само лучшее единственному сыну. Гехнер успел поучиться во всех эитных учебных заведениях для магических детишек, на которые хватило денег и фантазии мамон - в швейцарском пансионе, американской хай-скул и закрытой католической школе под Парижем, но всюду задерживался ненадолго и нахватался от разных наречий по чуть-чуть. Валя привез из-за границы богатый словарный запас, пару чемоданов модных платьев сногсшибательного цвета и формы, парики, забугорную косметику не с Черкизона, полностью освободившимся духом, диктовавшим Валентину стать Валей и найти себя.
4. Сомнительные "закидоны" сына прощались, потому что Валя был весь в деда, а дед когда-то окончил институт с красным дипломом и поехал поднимать целину куда-то в алтайские степи на три месяца. Это мамон так называла экспедицию в глухие деревни, оставшиеся не тронутыми после войны, в которых еще можно было встретить лешего или оборотня, не пуганного цивилизацией и законами. Университет Валя действительно окончил с красным дипломом, но целину поднимать не захотел, остался при родной кафедре алхимии. Сначала аспирантом, днем писал диссертацию, а ночью начиналась другая жизнь, полный фьюжн, отрыв (тут Валя загадочно улыбается всегда или почти всегда). А потом...скандал, увольнение, мамон до сих пор причитает.
5. Валя даже был женат. Все по - честному. Со штампом в паспорте. Это было на последнем курсе, когда Вале окончательно надоел Валентин, и она (он) уже в открытую заходил на кафедру в женском обтягивающим платье, собирая завистливые взгляды всех конкуренток. Естественно, будущий супруг про маленькую изюминку супруги не знал, Валя долго и умело выстраивал вокруг своих накладных бастионов целомудренную тайну завесы, так что владелец туалетного бизнеса до самого конца был уверен, что отыскал редкий алмаз в московском шлаке. Чистый и не огранённый, по новым, официальным документам, купленным за многоденег, зовущимся Валентиной Гехнер. Разочарование от первой брачной ночи было куда сильнее, чем предполагал Валя. Но скандала не случилось, неудачливый муж испугался огласки и журналистов ( все таблоиды писали о юной и прекрасной невесте, еще бы. Валя потратил полторы тысячи на это платье из Парижа), развели их быстро и тихо. От туалетного бизнеса Вале досталась та часть, которая позволила ей (ему) прикупить у бывшего дома Пионеров первый этаж с бассейном. Теперь было куда лить слезы.
6. Про "AMORE MORE". Это улет, старфлайт. Островок, где каждый может быть самим собой. Тут Валя привычно закатывает глаза, вздыхает. Посматривает на сцену. Сегодня жуткий дренаж, просто анкруайабль. Выступает группа "Зачем", навезли студентов в РУДН из Буркина-Фасо, Зимбабве и вот тебе сразу вопрос "зачем арапа своего младая любит Дездемона?". Дебильное название, но арапы поют почти ни в чем, как положено. После полуночи на их место выйдет Лола. Она же Игорь. Проследить, чтобы не напился, как в прошлый раз. И Валя следит. За всеми и всем. Плевать, что на официальных бумагах он просто бармен, он тут давно хозяин. И знает в лицо всех или почти всех.
7. Вместе со стандартным набором человеческих радостей в клубе всегда можно купить зелья. Но для этого надо знать Валю лично. Хорошо знать. И хорошо платить. Валентин (паспорт он так и не поменял, хотя переодеваться и даже выступать стал редко, нынче публику этим не эпатировать, увы) принимает заказы на любые известные зелья, противоядия, яды. Не борзеет, не лезет в чужие монастыри со своими правилами, ценник стандартный по Москве, но идут к нему, когда уже обошли всех, что не нравится подпольщикам. Поэтому Валя задницей чует, что однажды закончит свою жизнь так же, как и его прапрапрапрапрадед.
8. Если сильно попросить и затронуть моральные струны души Вали обычному человеку, то тот может подсунуть зелье обычному человеку за весьма своеобразную плату. ПРОБНЫЙ ПОСТ > Nik:
Дождь так и не прекратился, остывшие уже чресла Гьеди-Прайм больше не дымились, не чадили, но воздух все равно горчил, катался на языке машинной смазкой, кровью, гарью. Ветер приносил какой-то гнилостный, трупный запах с востока, Раббан делал вдох, против желания еще и еще один, словно нырял в воды какого-нибудь Каладана, но привычно задыхался. Тут убивало все. Люди друг друга, природа, сама планета. Убивали долго и ласково, расплавляя твой разум и твои легкие. А ты повторяешь уже свою литанию, которую знаешь только ты, а не свора глупых шлюх, мнящих себя властительницами миров. " Я не умру. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Умрут мои враги . Умрут все".
— Регент— сиридар, — шепчет то ли дождь, то ли слуга за спиной Раббана, склоняясь так низко, что Глоссу боковым зрением видит причудливой формы лысое темя. Раболепие и страх тоже хотят тебя убить, но пока они сильнее разума, Харконенну ничего не угрожает. Представление окончено, надо идти, доигрывать роль заботливого брата, лгать и притворяться, что тебе не плевать на ублюдка. Щит мягко переливается в свете зажигающегося освещения Баронии. Большие желтые "глаза" вспыхивают на черной глыбе неровным, мерцающим светом, мягким, обманчиво ласковым. Арена внизу пуста, ее нутро тонет в надвигающемся сумраке, чернеет, словно рот Фейда, распахнутый в яростном крике. Раббан бы послушал, как этот выродок сейчас орет. Не важно, от боли или от ненависти с нему, единственному брату. Как его глаза переполняет бессильный гнев и понимание собственного бессилия. Сухие обветренные ветрами Арракиса губы дрогнули в улыбке. Лысое темя слуги все еще "смотрело" на господина, словно слепая глазница ментата.
— пошли вон, — сухо отрезал Глоссу, вытягивая ноги и снова пытаясь вдохнуть полной грудью. Позади зашелестело, слуги почти бесшумно покидали площадку, с которой Раббан с таким упоением наблюдал за собственным подарком. Он делал выводы, складывал не сложные цифры и умножал. Бедный маленький брат, как же тебе больно сейчас. Ты истекаешь кровью, тварь, но раны твои не разъедает сухой песок и крики твои не привлекают тварей из под земли. Ты можешь собрать вокруг своего тщедушного тела всех слуг, те тот час накачают тебя наркотой. Вот и вся твоя война, Фейд-Раута Харконенн. Зыбь безболезненного забытья, удобная кровать, мочиться ты будешь в своем сортире и хвастать новым шрамом, едва снимешь штаны. Глоссу рыкнул, тихо -тихо, как сытые звери рычат в пустоту, отпугивая тревожные тени. Скоро, совсем скоро Арен выдрессирует эту тварь основательно, выбьет из головы все то, что сегодня мешало братцу победить и тогда сиридар-барон выдвинет эту пешку на поле. Раббан поерзал в кресле, словно уже готовый двинуться и уступить немного место мальчишке. Но лишь столько, чтобы тот обманулся чужой щедростью и забылся, смог повернуться к Раббану спиной. Тогда Глоссу свернет ему шею своим собственными руками. Придушит, наслаждаясь хрустом трахеи, сиплыми звуками, рвущимися из глотки, угасающей пульсацией артерий под шероховатыми пальцами. Онемевшая спина заныла, напомнила, что Раббан задержался в этом театре без главного актера, засиделся на Гьеди — Прайм. Пора было возвращаться к пескам, специи, палящему солнцу и своему предназначению. Дядя безумец, если думает, что до Глоссу не дошел замысел его жирной утробы, которая своим урчанием расскажет больше, чем сам сиридар-барон. Куда больше. Надо только уметь слышать. Его ментаты бесполезны, слепы, безмозглы, но Раббану даже чужая недальновидность на руку, пусть она грозит роду Харконеннов смертью. Пусть так. В нем самом от чистой породы благородного дома ничего, кроме жажды мести, боли, смерти. Что там еще говорят о Глоссу Раббане? Пусть чернь разносит слухи, считают глупцом, грудой мышц, прущей на таран, ему лучше знать, кем он является на самом деле. Тяжело вздохнув, Раббан потянулся, насколько позволяли доспехи униформы, в приятной прохладе думалось куда лучше, но воздух вновь наполнялся нестерпимой вонью отработанного топлива, гарью и скрежетом. Гьеди-Прайм судорожно вдохнула, харкая кровью-смазкой, трубы задымились с удвоенной силой. Все верно.
Никто не сделает за тебя твою же работу. Никто.
На половину брата Глоссу впустили, неохотно, но пока он второй после барона, ему будут целовать ботинки и пропускать туда, куда он захочет. Даже в спальню Фейда, любимца всех и вся, не сумевшего подохнуть нынче вечером. Хоть в чем то брат оплошал. При входе стояла охрана, внутри точно такая же пара, следившая за каждым жестом целителей с каким-то особым усердием. Фейд уже обзавелся привычкой окружать себя своими людьми, которым он, кстати, тоже не доверял, но выхода ни у него, ни у прочих Харконеннов не было.
— Господин проспит еще час, может меньше. Раны не глубоки, шрам будет едва заметен. Он потерял больше крови там, — долговязый, сухой старик с кривым черепом и прорисованной на желтой, словно пергамент, коже, татуировкой был личным целителем барона. Заваривал ему целые ванны из трав и заставлял жирную свинью в них плавать, верно ждал, пока тот потонет. Но дерьмо не так то просто потопить. Глоссу нахмурил лысые брови, словно его заботило сейчас, сколько Фейд потерял драгоценной жидкости. С ублюдка станется вскрыть одну из своих рабынь, чтобы восполнить утрату. Последнее "там" у старика получилось выразительным, тяжелым и емким. Туда вместился и Арен и прочие, кем успел окружить себя Фейд. Интересно, брат не боится однажды, что они свернут ему шею, едва он прекратит быть авторитетом в их глазах.
— Холод, голод и покой? — Раббан то ли шутил, то ли говорил серьезно, вспоминая любимый метод всех целителей, которым исправно пользовали всех Харконеннов без разбора. Целитель шутку оценил, молча выставил на тумбу у кровати пациента склянку с порошком.
— Мне приказано добавлять это в еду и питье юного господина. На Салуса Секундус порошок используют для подавления сексуального влечения, как один из источников нестабильности психического здоровья бойцов, — у старика был какой-то дефект речи, он говорил, глотая последние звуки, а остальные словно выплевывал на собеседника. Крючковатые, покрытые черной краской пальцы, огладили крышку пузырька.
— Ядоискатели не распознают вещество, — предупредил вопрос старик, откупорив ловко крышку и отсыпав несколько гранул в графин с водой. Через покатый бок стекла видно было, как прозрачные еще кристаллы оседают на дно, как тянется вверх едва заметная мутная дорожка.
— Ему пойдет на пользу, я уверен, — пробубнил Глоссу, наконец подходя ближе к кровати. Теперь он смог рассмотреть спящего. Ресницы Фейда подрагивали, видно тому что-то снилось или даже под действием наркотика реальность не отпускала мальчишку. Раббан хмыкнул. Таким брат ему нравился больше. Тихий, беззащитный, все еще ребенок с капризным изгибом губ, даром, что эти же губы превращаются в усмешку от которой стынет кровь за секунду.
— Не пускайте к нему никого, пусть отдохнет как следует, он заслужил, — ноготь ударился о стекло кувшина с легким звоном, по поверхности уже абсолютно чистой воды побежала рябь. Мальчишку напичкают успокоительным, чтобы от баб воротило? Глоссу наклонился, прильнул губами с теплым и безответным губам брата, задержавшись дольше необходимого, чтобы шепнуть:
— Дядя слишком щедр, правда, Фейд?
Ответ Фейда мог быть язвительным, мог быть осторожным, а мог быть и не вербальным. Глоссу всю дорогу сочинял, что ответил бы ублюдок, узнай он, что дядя пичкает его солдатским успокоительным. Стоило даже сказать барону "спасибо", тот практически вовремя спохватился. Еще бы пол года и Фейд перетрахал бы всю галактику. Двери в покои Владимира Харконенна плавно раскрылись, в лицо Раббану ударил чистый поток воздуха из вентиляционных шахт, крик женщины и подростка, запах кальянного дыма
— Простите, дядя. Я задержался у брата, ваши лекари знают свое дело, мальчишка будет бегать, — регент -сиридар направился сразу к столу, заваленному едой, голос Владимира было едва различим тут, в коридорах половины главы дома Харконеннов. Двери за Глоссу Раббаном закрылись хищно, сытно, словно в мышеловку заползла самая толстая тварь в помете.
ДОПОЛНИТЕЛЬНО
Частота отписи: ну раз в неделю могу точно
Связь с вами: ТГ есть у АМС
Нужен ли вам доступ в раздел NC18 Отвечая "да", вы подтверждаете, что ваш возраст старше 18 лет.
Что делать администрации с вашим персонажем, если вы отсутствуете 14 дней и более без предупреждения? Не знаю |
