Молодой оборотень проснулся ближе к обеду, окутанный мягким полумраком спальни. За окном царил июнь: солнце припекало вовсю, заливая улицы золотистым светом; в воздухе витал характерный для середины лета аромат разогретого асфальта и цветущих лип. В распахнутое окно вливался тёплый воздух, напоённый запахами лета — свежей листвы, нагретого бетона и едва уловимого цветочного благоухания. Деревья шелестели листвой, а где‑то вдалеке раздавался гул городской жизни, сливаясь в единый фон, не отвлекающий, а скорее поддерживающий сосредоточенность.
Вчерашняя смена на службе выжала из Макса все силы — настолько, что даже привычные кошмары и тревожные мысли не потревожили сон. Он лежал, прислушиваясь к себе: ни давящего ощущения опасности, ни навязчивого звона в ушах, ни судорожного напряжения в мышцах. Только блаженная, почти забытая расслабленность, словно тело наконец‑то получило долгожданный отдых.
-Хоть один день без тревог… Может, сегодня всё будет по‑человечески? — подумал Макс, медленно поднимаясь с постели.
Квартира на восьмом этаже встретила его умиротворяющей тишиной, нарушаемой лишь приглушёнными звуками города внизу. Медленно поднявшись, Макс взглянул на смарт‑часы на тумбочке — 13:47. Пора браться за дела: в углу гостиной громоздились коробки с вещами, ещё не распакованные после переезда.
Он включил плейлист — старый рок, тот самый, под который всегда пытается заглушить внутренние тревоги. Мощные, ритмичные гитарные риффы заполнили пространство, задавая темп его движениям. Не тратя время на раздумья, оперативник приступил к разбору вещей.
Сначала он взялся за коробку с книгами. Аккуратно извлекая, лейтенант с почти ритуальной бережностью расставлял их на полках. Каждый корешок, каждая закладка хранили воспоминания: полевые заметки, выписки из старинных манускриптов, пометки, сделанные в минуты озарения. Когда последняя книга заняла своё место, Макс ненадолго задержал взгляд на стеллаже — ряды томов выстраивались в молчаливый гарнизон знаний и опыта.
-Вот бы и в жизни так — всё по полочкам, всё под контролем… — мелькнула мысль, пока он переходил к следующей коробке.
Затем его внимание переключилось на коробку с личными вещами. Фотографии в строгих чёрных рамках — команда «Морок» после успешной операции, выпускной вечер, горный хребет, напоминающий о местах, где он когда‑то жил. Каждое фото было капсулой времени — застывшим мгновением, хранящим эмоции и связи. Молодой оборотень провёл пальцем по стеклу, словно касаясь прошлого, затем аккуратно разместил снимки на стене.
В следующей коробке оказались предметы быта: посуда с изящным цветочным орнаментом, кухонные принадлежности, декоративные мелочи. Он методично расставлял чашки и тарелки в шкафчиках скандинавской кухни — белоснежные фасады и серые столешницы создавали ощущение чистоты и порядка. Особое место занял горшок с алой геранью, подаренный соседкой: яркий всплеск цвета на строгом фоне.
После этого Макс занялся коробкой с памятными вещами. В ней лежал деревянный тотем — резная фигурка волка, подаренная ему в детстве. Оперативник взял её в руки, ощущая шероховатость древесины, теплоту натурального материала. Этот предмет был не просто украшением — он служил напоминанием о корнях, о связях, которые нельзя разорвать. Поставив тотем на полку в кабинете, он окинул взглядом комнату: массивный стол из тёмного дерева с благородным блеском, удобное кожаное кресло, стеллажи, наполненные фолиантами по военной стратегии и оккультным трактатам. Всё стояло на своих местах, создавая атмосферу упорядоченности и контроля.
-Дом… Наконец‑то дом. Хоть ненадолго почувствовать, что ты не просто винтик в этой бесконечной машине… — подумал он, переводя дух.
Перейдя в спальню, он занялся постельными принадлежностями. Расправив покрывало, сложив подушки с изысканной вышивкой, лейтенант почувствовал, как пространство начинает дышать по‑новому. Каждая вещь нашла своё место, каждый предмет обрёл функцию. Квартира постепенно превращалась из безликой жилплощади в настоящий дом — место, где можно восстановить силы и обрести покой.
Пока он работал, музыка сменялась: от мощных рок‑композиций к более медленным, лиричным мелодиям. Ритм песен словно синхронизировался с его движениями — то ускоряясь, то замедляясь. Молодой оборотень поймал себя на том, что слегка пританцовывает, пока расставляет вещи, иногда делая плавные движения руками, будто дирижирует невидимым оркестром.
К вечеру квартира преобразилась. Коробки исчезли, уступив место аккуратно расставленным вещам. Воздух наполнился новыми ароматами: древесиной мебели, бумагой книг, едва уловимым запахом цветов. Макс обошёл помещения, проверяя результат. Всё было на своих местах — не идеально, но гармонично. Это был его мир, созданный собственными руками, пространство, где он мог быть собой.
-Может, сегодня и правда обойдётся без сюрпризов?.. — с надеждой подумал Макс, но тут же мысленно одёрнул себя: Не надейся. В нашей работе тишина — это не покой, а затишье перед бурей.
И правда, покой длился недолго. Спустя пару часов после завершения уборки в тишине квартиры раздался звонок. Это был Эрнест — он находился на смене и голосом, в котором явственно читалась тревога, попросил Макса присмотреть за младшей сестрой. Эрни, обладая даром яснознания, ощутил: вечером с Гердой может случиться что‑то нехорошее.
Задача выглядела простой: проконтролировать окружение девушки, проследить, чтобы она благополучно добралась домой. Но была загвоздка: Герда не знала о существовании магического мира. Для неё Макс был всего лишь сослуживцем ее брата, спецагентом. Вмешиваться напрямую нельзя — это могло вызвать вопросы и нарушить хрупкий баланс её обычной жизни.
-Как же действовать? Не могу же я просто стоять в стороне… — размышлял Макс, собирая необходимые вещи.
Ближе к шести часам оперативник покинул квартиру. Он направился в парк рядом с городским бассейном — именно там, по словам Эрнеста, должна была пройти Герда после тренировки. Макс выбрал спортивную площадку неподалёку: место позволяло оставаться незаметным, но давало отличный обзор на подходы к парку.
На нём был классический спортивный костюм Adidas — неприметный, но удобный для быстрых движений. Под курткой скрывалась кобура с пистолетом, а через плечо висела сумка‑бананка, где лежали удостоверение лейтенанта полиции и удостоверение координатора «Морока». Эти документы могли пригодиться в случае непредвиденных обстоятельств.
Расположившись на площадке, Макс начал разминку — отжимания, подтягивания, растяжку. Движения были размеренными, но в каждом чувствовалась собранность: мышцы разогревались, кровь пульсировала в венах, а разум оставался предельно ясным. Он не прекращал наблюдать за входом в бассейн, его взгляд скользил по прохожим, отмечая любые подозрительные детали.
-Спокойно. Следи. Жди. Не выдавай себя… — мысленно повторял он, настраиваясь на долгую слежку.
Ровно в 21:30 он увидел её.
Герда вышла из здания и направилась к парку. Макс отметил её лёгкую, почти невесомую походку, расслабленную позу — она явно не чувствовала угрозы. Её волосы, влажные после плавания, блестели в лучах закатного солнца, а глаза светились спокойствием. Он продолжил тренировку, но теперь его взгляд был прикован к ней, словно невидимая нить связала их.
-Всё идёт нормально … — думал Макс, не спуская с неё глаз.
Всё изменилось в считанные секунды.
Когда Герда свернула на боковую аллею, Макс заметил фигуру мужчины. Высокий, около 180 см, в кепке, надвинутой на глаза, скрывающей его взгляд. Он шёл быстро, целенаправленно, и его траектория явно пересекалась с маршрутом Герды.
Оборотень напрягся, но поначалу не мог точно определить природу угрозы — лишь смутное ощущение чего‑то чужеродного. Макс сосредоточился, усилив обоняние: среди привычных городских запахов — разогретого асфальта, цветущих кустов, пота спортсменов — начал пробиваться едва уловимый, но отчётливый аромат стоячей воды и тины.
Водяной… Точно водяной. Почему я сразу не почувствовал? — ругнул он себя, понимая, что чуть упустил момент.
Теперь он отчётливо различал характерные признаки: чуть замедленное, волнообразное движение рук, влажный блеск на коже, едва заметный зеленоватый оттенок лица. Всё это выдавало существо, чья стихия — вода, чья сила кроется в коварстве и умении действовать исподволь.
Герда тоже почувствовала неладное. Её поза изменилась: плечи напряглись, рука потянулась к сумке. Макс видел, как она достаёт телефон, видимо, готовясь позвонить. Её пальцы дрожали, но она старалась сохранять хладнокровие.
-Нельзя ждать. Нельзя действовать как полицейский. Нельзя показывать, что я знаю, кто он… — мысли метались в голове Макса, пока он принимал решение. Плавно, словно хищник, выслеживающий добычу, но сохраняя внешнее спокойствие, он направился к ним. Его шаги были размеренными, а в глазах читалась решимость.

Отредактировано Макс Степной (2026-02-14 15:00:54)

Макс неотрывно следил за ситуацией, сливаясь с тенями парковых деревьев. Его обострённые чувства фиксировали каждую деталь: неровное дыхание Герды, ускоренный пульс водяного, едва уловимые изменения в запахе воздуха. Когда девушка резко вырвала руку и точным движением ударила нападавшего под колено, оборотень сорвался с места — но тут же напрягся: запах тины усилился, воздух сгустился — водяной начал колдовать.
Не раздумывая, Макс свистнул — пронзительно, с характерной для оборотней модуляцией. Звук ударил по слуховым рецепторам, вынудив водяного на долю секунды обернуться. Этого хватило: Герда метнулась в сторону, а Макс молниеносно занял позицию между ней и нападающим.
Водяной оскалился — глаза помутнели, приобрели водянистый, почти стеклянный оттенок, на коже проступил зеленоватый отблеск. Не дожидаясь ответных действий, Макс рванулся вперёд: обманный выпад влево, резкий шаг вперёд. Противник дёрнулся навстречу — движения плавные, почти текучие, но с нечеловеческой силой.
Первый удар Макса водяной парировал с пугающей лёгкостью. В ответ последовал размашистый хук; Макс едва успел отклониться — воздух колыхнулся от пропущенного удара. Оборотень не отступал: серия быстрых, точных ударов — в корпус, по рукам, ложный замах в голову. Водяной блокировал, но Макс чувствовал: тот напряжён, теряет хладнокровие, его движения становятся всё более рваными.
Макс, словно танцующий клинок, мгновенно ушёл вниз — его тело скользнуло под размашистым ударом водяного с почти нечеловеческой грацией. В доли секунды, едва коснувшись земли одним коленом, он резко выпрямился, вкладывая всю силу в удар локтем. Жёсткий, точный выпад пришёлся в рёбра противника — костяшки врезались в плоть с глухим стуком. Водяной зашипел, как обожжённый, его лицо исказилось от боли, а тело непроизвольно отшатнулось назад, пытаясь уйти от новой атаки.
Но Макс уже был в движении. Не давая противнику опомниться, он сделал стремительный шаг в сторону, уходя от ответного удара. Кулак водяного пронёсся в опасной близости — Макс ощутил, как воздух колыхнулся у самого виска, едва не задев кожу. В тот же миг оборотень резко выбросил ногу вперёд, целясь в подколенное сухожилие врага. Его ботинок с хрустом врезался в сустав, заставляя водяного потерять равновесие. Тело противника дёрнулось, ноги подкосились, и он едва удержался на ногах, судорожно взмахнув руками в попытке восстановить баланс.
Макс не упустил момента. Он рванулся вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Его кулак, твёрдый как камень, метнулся к челюсти водяного — короткий, жёсткий удар, от которого голова противника резко мотнулась в сторону. Звук столкновения костей и сжатых зубов эхом отразился в тишине парка. Но водяной устоял — лишь отступил на шаг, с трудом удерживая вертикаль, его глаза налились мутной, кипящей яростью, зрачки расширились, превращаясь в чёрные провалы.
Не давая врагу передышки, Макс вновь атаковал. Его тело двигалось с отточенной точностью механизма: шаг вперёд, корпус слегка наклонился, рука рванулась вперёд, как пружина. Удар в солнечное сплетение пришёлся с такой силой, что воздух вырвался из лёгких водяного с хриплым, задушенным кашлем. Противник согнулся пополам, его пальцы судорожно вцепились в воздух, словно пытаясь ухватиться за невидимую опору. Но даже в этот момент в его взгляде не было ни капли смирения — только ярость, холодная и беспощадная, готовая вспыхнуть новой волной атаки.
Макс понимал: затягивать нельзя. Водяной уже приходил в себя, его движения становились увереннее, а в воздухе нарастало давление магии — запах тины становился всё резче, словно вокруг разливалась невидимая вода. Нужно было заканчивать.
Собрав силы, оборотень резко рванул вперёд, уклоняясь от удара, и в один миг оказался вплотную к противнику. Левая рука схватила водяного за плечо, правая — молниеносно обхватила шею. Макс на долю секунды замер, оценивая положение: пальцы ощутили холодную, влажную кожу, под которой пульсировала чуждая жизнь. Короткий, чёткий рывок — хруст позвонков, и тело противника обмякло.
Макс отпустил его, наблюдая, как водяной оседает на землю. Ни колебаний, ни сомнений — только холодный расчёт: угроза ликвидирована. Он быстро окинул взглядом место схватки — никаких свидетелей, следов магии почти не осталось, лишь слабый запах тины висел в воздухе.
Не теряя ни секунды, Макс достал телефон и быстро набрал код экстренной связи. Экран засветился тусклым синим светом — система распознавания затребовала отпечаток, подтверждая личность.
— Зачистка по координатам, — произнёс он чётко. — Объект нейтрализован. Требуется проверка периметра и зачистка. Код приоритета — «Альфа‑3».
Он коротко огляделся. Парк погружался в вечерние сумерки, деревья отбрасывали длинные тени, а вдалеке уже загорались городские огни. Парень знал: нельзя оставаться на месте. Даже мёртвый водяной мог оставить следы, способные привлечь нежелательных наблюдателей.
Приняв решение, Макс не стал удаляться от места схватки. Напротив, он медленно обошёл территорию, напрягая все чувства. Запах тины ещё витал в воздухе, но других признаков магии или присутствия водяных не ощущалось.
- Главное — убедиться, что с Гердой всё в порядке, — пронеслось в его голове.
Девушка стояла неподалёку, прислонившись к стволу дерева. Макс приблизился бесшумно.
- Нужно осмотреть её на травмы, — подумал он. — Нельзя упустить ничего важного.
Он осторожно взял её за руки, внимательно изучая царапины и ссадины. Движения были точными, профессиональными — годы службы приучили его быстро оценивать состояние пострадавших. Он методично проверил каждую руку, затем осторожно приподнял её подбородок, чтобы осмотреть лицо.
- Запястье слегка припухло — вероятно, ушиб. Лицо без серьёзных повреждений. В целом — ничего критичного, — мысленно резюмировал Макс.
Он помог ей расправить плечи, аккуратно поправил порванную толстовку.
- Эрнест доверил мне её защиту. Нельзя подвести, — твёрдо напомнил себе Макс.
— Я работаю вместе с твоим братом, — произнёс он вслух. — Он попросил присмотреть за тобой. И я намерен выполнить это обещание. Пойдём, здесь оставаться нельзя. Сказав, он указал рукой на освещённую фонарями аллею, Макс наконец позволил себе немного расслабиться. Публичное пространство снижало риски внезапной атаки, но бдительность он не терял. Краем глаза следил за окружением, одновременно контролируя состояние спутницы.

Макс замер, ощутив резкий, почти обжигающий выброс адреналина — кровь застучала в висках, а мышцы мгновенно напряглись, готовые к действию. Герда оттолкнула его руки — и в этом порывистом, почти яростном движении читалась не просто настороженность, а откровенное неприятие, граничащее с отвращением. Её глаза, тёмные от сумерек и переполненные страхом и холодной, колючей злостью, буравили его без тени доверия. Пальцы слегка дрожали, но она тут же сжала их в тугие, побелевшие кулаки, будто пытаясь железной волей взять себя в руки.
Он мысленно выдохнул, заставляя себя сохранять ледяное хладнокровие.- Она не верит ни единому моему слову, — пронеслось в голове. — Но времени на долгие объяснения нет. Один неверный шаг — и будет поздно. Слишком поздно.
— Блин, у тебя даже взгляд как у него, — тихо сказал он, невольно подмечая упрямую складку у рта девушки, её напряжённую, настороженную позу — готовую к прыжку, как у загнанного зверька.
Лейтенант медленно, почти незаметно отступил на шаг, тщательно контролируя каждое движение — плавное, размеренное, без малейшей резкости. Опустил руки, развернув ладони в жесте открытости, демонстрируя пустые, безоружные ладони. Локти чуть согнул, чтобы поза не выглядела угрожающей, — расслабленная, но не вялая, уверенная, но не вызывающая. Знал: малейшая резкость — и она рванет прочь, как вспугнутая лань. А в сумеречном парке, где тени уже сливались в сплошное тёмное полотно, догнать её, конечно, будет несложно, но никто не гарантирует, что Герда не свернёт себе шею, споткнувшись о корень или провалившись в какую‑нибудь яму.
— Я не враг, — произнёс он ровным, нарочито спокойным тоном. Голос звучал чуть ниже обычного — глубокий, бархатистый, убаюкивающий, но в то же время твёрдый.
- Не верит, — констатировал Макс, с горечью отмечая, как девушка чуть отступает, увеличивая дистанцию, как её взгляд мечется между ним и тёмной аллеей за спиной. — И, в общем‑то, правильно. С её точки зрения я — незнакомец, появившийся из ниоткуда после нападения другого незнакомца. Логично, что она видит во мне новую угрозу. Но как доказать обратное, когда каждая секунда на счету? Как заставить её поверить, когда вокруг — опасность, а время истекает, как песок сквозь пальцы?
Краем сознания он отслеживал обстановку — чутко, настороженно, как хищник, почуявший опасность. Группа зачистки могла прибыть в любую минуту — протокол не терпел задержек, действовал с безжалостной точностью автомата. - Если они появятся сейчас — будет только хуже. Она решит, что её окружают, берут в кольцо. А если начнёт кричать, привлечёт внимание прохожих — и тогда всё пойдёт под откос. Толпа, суета, паника….
А ещё — где‑то могли быть пособники водяного. Эта мысль холодила затылок, заставляла волоски на шее вставать дыбом. - Он ведь не стал бы действовать в одиночку. Вдруг кто‑то наблюдает, кто‑то ждёт. Может, за тем раскидистым клёном? Или на соседней аллее, скрытый в тени кустов? Нужно держать периферию под контролем, но не показывать, что оглядываюсь — иначе она заметит.
Макс с помощью своего волчьего зрения осторожно, едва заметно скользнул взглядом по окружению — острым, цепким, сканирующим каждый метр. Тени под деревьями уже казались слишком густыми, почти осязаемыми, словно живые существа, готовые схватить за ногу. Вдали бродили редкие прохожие — силуэты в полумраке, неясные, подозрительные. Один замер у скамейки, будто разглядывая что‑то в телефоне, другой слишком резко отвернулся, услышав шаги. Каждый шорох — шелест опавших листьев, отдалённый смех компании, стук каблуков по асфальту — заставлял мышцы напрягаться, готовясь к рывку. - Слух обостряется. Обоняние тоже — ноздри улавливают смесь городских запахов: выхлопные газы, запах разогретого асфальта, далёкий аромат жареной кукурузы с ближайшей точки...
Парк тонул в сумерках, погружаясь в сизый, таинственный полумрак. Фонари лишь обозначали границы главной аллеи — жёлтые круги света, дрожащие в вечернем воздухе, — оставляя боковые дорожки во власти чернильной тьмы. - Нужно вывести её на свет. Туда, где люди. Где она почувствует себя в безопасности — или хотя бы перестанет считать меня следующей угрозой. Но как заставить её пойти добровольно? Как убедить, что я — не враг, а тот, кто может защитить?
— Твой телефон, где‑то здесь, — он кивнул в сторону травы, где, вероятно, лежал гаджет — тёмный силуэт среди тёмно‑зелёных стеблей. Голос оставался ровным, но внутри всё сжималось от тревоги, от напряжения, от страха упустить момент. — Давай найдём его, и ты сможешь связаться с братом. Тогда сама всё проверишь.
Макс всё ещё стоял в полумраке парка, сохраняя дистанцию, но мысленно уже лихорадочно прокручивал варианты, как пробить стену недоверия Герды. Её взгляд — насторожённый, цепкий, изучающий — не отпускал его фигуру ни на секунду, словно сканировал.
- Слова для неё — пустой звук, — думал он, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние, смешанное с решимостью. — Нужно что‑то, что свяжет меня с Эрнестом. Что покажет: я не случайный человек, появившийся из темноты. Не очередной маньяк, не новый кошмар, а тот, кто действительно может помочь.
И тогда он вспомнил: в телефоне есть фото. То самое — из бара после удачного рейда. Они тогда все собрались: отряд «Морок», уставшие, но довольные, раскрасневшиеся от выпитого, с бокалами в руках. Эрнест стоял в центре, как всегда, с серьёзным, чуть строгим выражением лица, но с этой особой, тёплой искрой в глазах, которую знали только свои. А Макс — рядом, в обнимку с двумя бойцами, широко улыбаясь, с бокалом пива в руке. На заднем плане — неоновая вывеска «Black Finch» в сине‑фиолетовых тонах, мерцающая, как звёздное небо, и стойка с рядами бутылок, отражающих разноцветные огни. - Это подойдёт, — решил он, чувствуя слабый проблеск надежды. — Она увидит Эрнеста. Увидит меня среди его людей. Может, это хоть немного снимет напряжение, даст ей точку опоры в этом кошмаре.
— Подожди, — произнёс он тихо, но твёрдо, не делая ни шага вперёд, чтобы не нарушить хрупкое равновесие. — У меня есть кое‑что, что может убедить тебя.
Он медленно, плавно, чтобы не спровоцировать её на побег, достал телефон — гладкий, холодный металл в ладони. Пальцы быстро, но аккуратно пробежались по экрану — галерея, папка «Личное», снимок от 12 апреля. Нажал «открыть». Экран засветился, высвечивая тот самый кадр: шумная компания, смех, бокалы, неоновые блики, играющие на лицах. Макс приблизил фото, чтобы лицо Эрнеста было чётко видно — каждая морщинка, каждый отблеск света в глазах, — и осторожно протянул телефон Герде.
— Посмотри. Это мы. Твой брат — в центре. Я — справа от него. Это не подделка. Можешь увеличить, проверить детали.
Он держал устройство на уровне её глаз, не пытаясь всучить в руки — пусть сама решит, брать или нет. Внутри всё сжалось в тугой комок: если она отвергнет и это, если решит, что фото подделано или что это ловушка… Но он продолжал говорить, спокойно, размеренно, вкладывая в голос всю искренность, на которую был способен:
— Тогда мы отмечали успех. Эрнест смеялся над нами, назвал нас «бандой алкоголиков». Если ты позволишь, я покажу ещё пару кадров — там есть и другие фото.
— Решай сама, — сказал он тихо, почти шёпотом. Голос звучал мягче, чем раньше, — теплее, человечнее, лишённый всякой угрозы. — Но оставаться здесь небезопасно. Время работает против нас. Он замер, ожидая её решения, чувствуя, как секунды тянутся, словно часы. Всё зависело от того, протянет ли она руку к экрану или отшатнётся, решив, что это очередная ловушка.

Макс едва заметно выдохнул, когда Герда шагнула ближе — не резко, не испуганно, а с той размеренной, почти медитативной уверенностью, которая безошибочно говорила: она приняла решение. В её глазах всё ещё тлел осторожный огонь недоверия, но теперь к нему примешивалось живое, почти детское любопытство, будто она разглядывала диковинную зверушку, не зная, укусит та или даст погладить.
Парк вокруг них жил своей таинственной, сумеречной жизнью, постепенно погружаясь в бархатную тьму. Фонари, расставленные вдоль извилистой дорожки, отбрасывали на потрескавшийся асфальт неровные круги дрожащего жёлтого света — словно островки безопасности в наступающем мраке. В этих светящихся кругах кружились мелкие мошки, похожие на пылинки в луче проектора, создавая причудливую, почти гипнотическую карусель.
За пределами освещённых островков мир тонул в густеющей, почти чернильной синеве. Деревья — старые, могучие, с корявыми ветвями — сливались в сплошную, непроницаемую стену, а боковые тропинки, уходящие вглубь парка, казались тёмными провалами в неизвестность, манящими и одновременно пугающими. Воздух наполнялся прохладой, запахом влажной земли и прелых листьев, а где‑то вдали, за кованой оградой, всё ещё шумел город: приглушённые гудки машин, обрывки весёлой музыки, смех прохожих — но здесь, между стволами вековых деревьев, все звуки стихали, поглощаемые вязкой, почти осязаемой тишиной, от которой по спине пробегал ледяной холодок.
Макс, благодаря своему волчьему зрению, отчётливо различал каждую деталь в сгущающейся темноте. Он видел, как трепещут листья на ветру, как скользят по траве длинные тени, как мерцают в полумраке капли росы на паутинках. Его глаза, приспособленные к ночной охоте, выхватывали из тьмы малейшие движения — будь то пробежавшая мышь или едва заметное колебание ветвей. Но пока всё казалось спокойным… слишком спокойным.
Он молча наблюдал, как её взгляд скользил по экрану телефона — цепкий, въедливый, ищущий малейшие несоответствия, следы монтажа. В этот миг она была похожа на опытного детектива, изучающего важнейшую улику: ни тени эмоций на лице, только сосредоточенность, почти хирургическая точность взгляда. Макс чувствовал, как в воздухе нарастает напряжение — не враждебное, а скорее напряжённое ожидание, словно перед решающим ходом в шахматной партии, где каждый неверный шаг может стать фатальным.
Герда наконец выпрямилась, и в её позе появилась новая, твёрдая уверенность. Она снова взглянула на фото, потом на Макса — долго, пристально, будто пытаясь сопоставить образ на экране с человеком, стоящим перед ней.
— Тебя зовут Герда, — ответил он ровно, выдерживая спокойный, уверенный тон. — Ты младшая сестра Эрнеста, любишь аниме и плавать. А я — Макс. Макс Степной. И твой брат — мой непосредственный руководитель.
Он сделал короткую паузу, давая ей время переварить услышанное, но не позволяя сомнениям вновь взять верх. В его взгляде читалась твёрдая решимость — не давить, но и не отступать.
— В этом парке за последние несколько дней произошло несколько серьёзных инцидентов, — продолжил он, понизив голос до едва уловимого шёпота, чтобы слова звучали весомо, но не пугающе. Эрнест был вынужден сосредоточиться работе, поэтому попросил меня присмотреть за тобой. Он беспокоится. Очень.
Макс чуть наклонил голову, подбирая слова с ювелирной точностью. Ему важно было донести суть, не перегружая деталями, не вызывая новой волны тревоги.
— Понимаю, что сейчас это звучит странно, — добавил он мягче. — И ты вправе не доверять мне до конца. Но поверь: я здесь не для того, чтобы усложнять твою жизнь. Моя задача — убедиться, что ты благополучно покинешь это место и окажешься в безопасности. Всё остальное — разговоры на потом.
Он огляделся, мельком оценивая обстановку: тени между деревьями казались гуще, чем минуту назад, а далёкие шаги чьего‑то прохожего прозвучали слишком резко, неестественно громко в этой ночной тишине. Время работало против них — ночь опускалась на парк всё плотнее, превращая аллеи в лабиринты тьмы.
— Сейчас нам пора уходить отсюда, — заключил Макс, делая лёгкий шаг в сторону главной аллеи, где свет фонарей был ярче, а присутствие людей ощутимее. — Я пойду впереди, ты — в паре шагов за мной. Если заметишь что‑то подозрительное — сразу говори. Никуда не сворачиваем, держимся людных мест. Договорились?